А вот ещё было смешно…

В 90-м и 91-м годах русскоязычных иммигрантов в Бостоне было ещё сравнительно немного, и большинство жило в двух-трёх облюбованными “русскими” районах. В других же городах бывшие соотечественники на улицах попадались редко. То есть было, конечно, сколько-то русских везде (а где ж нас нет?), но реальные шансы услышать на улице русскую речь выражались в пренебрежительно малых числах. Быстренько сообразив, что их никто не понимает, люди в таких районах распоясывались и начинали обсуждать по-русски что попало и кого попало. Мы, надо честно признаться, не были исключением. Нагло обсуждали людей у них под носом, делились подробностями прошлой личной жизни, толковали о всех и всяческих физиологических функциях организма и т.п. Даже вспоминать стыдно. По счастью, мы не попадались. А если и попадались, то никто виду не подавал.

Первый раз я поняла, что подобные вольности языка могут быть чреваты последствиями, в магазине, через несколько месяцев после приезда. Ничего особенного не произошло, просто я сказала что-то типа “сейчас возьму сосиски, как только эта тётка в жёлтом отойдёт”, а “тётка” повернулась и радостно сообщила, что тоже говорит по-русски. Мне мой урок достался легко, а вот другим повезло меньше.

Еду в трамвае. Впереди сидит пожилая пара и говорит по-русски языке, причём говорит много. Мы находимся, кстати, в одном из районов, густо населённом русскоязычной публикой, тут надо быть вдвойне осторожными. Но пара свои уроки явно ещё не выучила – моют кости какой-то знакомой. Им повезло, что я не знала, о ком они говорят: с кем она спит, с кем она развелась, от кого у неё дети, ля-ля-ля-не-интересно. Мысленно отключаюсь и смотрю на улицу. На следующей остановке заходит некая крупногабаритная дама и останавливается около нас. По виду её национальность не определишь. Я бы, если честно, за американку приняла. Пара передо мной явно совершила ту же ошибку.
“Освободи место этой корове”, - говорит жена мужу.
Муж лениво встаёт. Женщина садится. И на прекрасном русском отвечает: “Корова вас благодарит.” Как вы наверное уже догадались, наши русскоязычные друзья вылетели из трамвая на следующей же остановке, красные как пионерский галстук. Нет, они не извинились. Они до выхода вообще больше ни одного слова не произнесли.

А со мной совсем смешной случай был. Возвращаюсь из колледжа в один погожий день, и решаю от Davis Square прогуляться домой пешочком. Иду, никого не трогаю, и вдруг слышу за собой следующий диалог двух молодых парней (дословно не помню, привожу приблизительно, но приукрашивать не буду):
- А вот эта ничего.
- А по-моему зад полноват.
- Зато пропорции хорошие и грудь большая.
- Да, но ляжки толстоваты и жопа могла бы быть поменьше.
- Ндааа…зато она ею хорошо качает. Брючки белые очень подчёркивают..
Я всё это с отвлечённым интересом слушала,и только когда дошла речь до белых брючек вдруг с ужасом поняла, что говорят про меня. Рядом со мной, в двух шагах буквально, идут два парня и на чистейшем русском языке, довольно громко, оскорбляют мой гордый еврейский тухас! Вот сейчас, думаю, ещё послушаю, а потом кааааак развернусь и выскажу им! А они ещё пару комментариев про мою грудь отпустили (типа, интересно, своя ли?) и свернули куда-то через 100 метров. А у меня не хватило наглости что-то им крикнуть вслед. До сих пор обидно.

А потом веселье закончилось – нас стало много. И народ уже не рискует, тем более, что по виду часто ничего не скажешь. А мне даже жалко иногда – где ещё услышишь то, что обычно говорят у тебя за спиной?