Пуще неволи. Окончание.
Nov. 15th, 2004 12:00 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediНачало.
Продолжение.
- Не могу уже дождаться, первый раз оставила детей на четыре дня. Соскучилась ужасно.
- Сколько им?
- Одному год, другому три. А вашим?
- Ну, мои большие уже, от 12 до 18-ти.
- О, так вы рано начали! Вам на вид больше сорока не дашь.
- Спасибо, мне уже 45. Да вы тоже, я смотрю, молодая мама.
- Ну, не старая, конечно... Но бывают и моложе, первого в 28 родила. Хотела раньше, но не сложилось...
- Проблемы со здоровьем?
- Да нет, просто это второй брак для обоих; пока разводились, пока жизнь обустраивали...
- Когда же вы успели в первый раз замужем побывать?
- С 18-ти до 24-х. А потом нынешнего мужа встретила и ушла к нему.
Джон улыбается, заказывает ещё стакан виски со льдом.
- Да, я вижу, куда идёт наш разговор. Считаете, что нужно жечь мосты? И плевать на всё – семью, детей...
- Боже упаси, Джон, никому я ничего не советую. У меня не было ни детей, ни особых финансовых проблем, и всё равно это ужасно тяжело. Семья, родители, друзья, весь мир рушится, все тебя осуждают. Хорошо (то есть плохо, но хоть оправдание есть), если муж пил, бил или гулял. А если он со всех сторон положительный и замечательный, без вредных привычек, хорошо устроен, тебя любит и вообще придраться не к чему?
- А почему же...
Он осекается. Допивает стакан. Мы молчим. Но не долго. Я не умею долго молчать.
- Понимаете, если человек звонит домой, и говорит, что идёт пить пиво с друзьями после работы, а ты вдруг ловишь себя на мысли, что тебе, во-первых, всё равно, куда он пошёл, во-вторых, всё равно, когда он придёт и лучше бы не приходил подольше, а в третьих, всё равно, придёт ли он вообще, то должна быть какая-то очень сильная удерживающая сила, чтобы так жить. Дети – да. Угроза банкротства, нищеты – могу понять. Но в 24, без детей и финансовых обязательств так жить нельзя – это убить что-то в себе, бесповоротно.
- А вы думаете в 40, с детьми и финансовыми обязательствами, такая жизнь ничего не убивает внутри? Да я бы...
Он опять осекается.
- Что же вас держит?
- Как что? Вы же сами сказали. Трое чудесных детей, которых я обожаю и жить без них не хочу, замечательная, во всех отношениях жена. У нас дом, дача, машины, друзья, налаженный быт, родственники давно стали общими, мы вместе 20 лет, заканчиваем фразы друг друга. И мне отнюдь не всё равно, куда она идёт после работы. Да и у Сюзан – порядочный муж, к которому она хорошо относится, двое детей с ним, тоже быт, друзья, родственники, работа в Лондоне... Нет, это невозможно. Мы такой вариант даже не рассматриваем.
- А как вы познакомились?
- Да через рассылку. (Примечание: все пользователи нашей системы являются членами технического интернет-клуба: люди задают вопросы, отвечают на них, это что-то типа форума с очень узкой специализацией.) Она прислала вопрос, я ей ответил, у нас завязалась чисто техническая переписка. Случайно выяснилось, что она любит французскую поэзию, а я в колледже французский изучал, и мы начали личную переписку, но только как друзья. Чем дольше переписывались, тем больше нравились друг другу, очень много было общего, слегка флиртовали, но ничего серьёзного. Встретились на конференции три года назад, познакомились...
Стюардесса приносит еду, Джон просит томатный сок. Кажется, пить виски он больше не собирается и вдаваться в подробности знакомства не собирается тоже. Повисает пауза, мы сосредоточенно жуём. Я выдавливаю из себя банальность (я же говорила, что не люблю паузы): «Всегда как-то легче говорить с незнакомыми людьми.»
Джон опять улыбается, и обращает моё внимание на тот факт, что я не случайная попутчица, которую он никогда больше не увидит, что мы знаем имена, фамилии и примерные места обитания друг друга, видимся каждый год на конференциях и пересекаемся в профессиональном форуме.
Как ни странно, я долго думаю над ответом. Да-да, мне это несвойственно, но тут важно было найти нужные слова. Не уверена, что нашла, но сказала приблизительно следующее:
- Понимаете, Джон, люди по разному определяют то, что сейчас происходит в вашей жизни. Я определяю это словом «счастье». Я не считаю, что вы предаёте кого-то, мне и в голову не приходит вас осуждать. Это счастье, и вы это знаете. Стесняться своего счастья передо мной это всё равно что стесняться наличия у вас в доме попугая, просто потому что кто-то ещё не одобряет присутствия попугаев в доме. Ваше счастье никому не мешает, но очень скрашивает жизнь двух людей. И слава Богу. Я за вас рада.
- И вы не порываетесь спросить «чего тебе не хватало»?
- Какая разница чего? Чего-то не хватало...
- А меня именно это и мучает. Потому что всего, вроде, хватало. У меня замечательная во всех отношениях жена.
- Извините уж тогда за нескромный вопрос, но вы к ней нечто подобное тому, что испытываете сейчас, чувствовали?
- Нет... У нас всегда как-то спокойно было. Очень хорошо, но спокойно. Я уже сам над собой смеюсь: кризис среднего возраста. Чувствую себя двадцатилетним.
- Так, может, именно этого и не хватало? Юношеской страсти? А теперь у вас всё есть.
Джон не отвечает. Я уже начинаю бояться, что переступила какую-то невидимую черту, и он обидится и сделает вид, что этого разговора вообще не было. Я пытаюсь решить, стоит ли поддерживать разговор дальше или углубиться в книгу, а пока продолжаю на него смотреть, не сообразив, что таращиться неприлично и нужно отвести взгляд. Пока я соображаю, Джон поворачивается ко мне и начинает говорить. Судя по всему, то, что я приняла за отказ от продолжения беседы было просто попыткой собраться с мыслями.
- Сначала была только страсть. Я как увидел её тогда на конференции, так сразу понял: погиб. Тайфун эмоций, доселе неиспытанных. Мы ушли ко мне в номер и три дня не выходили. Извините за подробности. А потом опять не виделись год, никакой возможность не было. Меня в командировки больше не посылали, а она в Штаты ездила только один раз с мужем, и до Массачусеттса не доехала. Писали друг другу письма, по телефону разговаривали, и всё. И я думал, это пройдёт, сколько же можно, не маленькие уже. Ну побесновались три дня, но семьи же, дети, друг друга не видим совсем, вот уже скоро уйдёт это чувство, вот уже сейчас... А оно не уходило. Потом была следующая конференция, и эмоции – похлеще тех, что в прошлый раз. Опять задохнулись от страсти, и так три дня. И снова год не виделись. И вряд ли эта ситуация изменится: мы можем видеться раз в год, всё остальное время – письма и звонки, и я весь год жду этих трёх дней. И понимаю ведь, что мы никогда не жили вместе, что все эти страсти, вполне возможно, разбились бы о быт, что моя жена мне, объективно, подходит больше, но жить без Сюзан уже не могу. И с ней тоже...
- Джон, а может, это то, что вам надо? Ваша жена – это тыл. И не только тот, который быт, дети и заёмы на летний дом. Это спокойное, размеренное счастье каждого дня. Мы его не замечаем, это как тот палец, который болит, только если его оттяпать. А вам нужно больше, не важно почему, важно, что есть потребность. Связь с Сюзан отвечает этой потребности. И нынешняя ситуация вас устраивает. Признайтесь честно, ведь устраивает? Ведь нет у вас ни малейшего желания рушить свою семью, даже если бы детей не было, и денег было бы несчитано, правда? Потому что с Сюзан тоже будет быт, только, возможно, хуже. А наломанное не восстановишь. И вам хочется и ту, и другую, и именно в такой пропорции – чтобы не приелось, чтобы испепеляющая страсть три дня в году, и ждать остальные 362, но не просто ждать, а радоваться тылу, который есть. Вы не хотите ничего менять, правда? И я подозреваю, что она тоже не хочет, что бы она вам там не говорила в этом отеле в порыве страсти.
Джон смотрит на меня с некоторым изумлением. Потом медленно произносит: «Правда». И добавляет: «Спасибо». И ещё, помолчав: “You think it’s OK?”
- А почему бы и нет? Каждая женщина выполняет свою функцию, установленo некое равновесие сил, все счастливы, жизнь играет красками. Глупо, конечно, что надо такое от жены скрывать, потому как если бы она могла это понять и принять, всем бы было легче жить, но это так, утопия. Кроме этого всё безусловно «ОК».
- А вы бы приняли такое?
- Думаю, что да... Хотя не была в подобном положении. Но разводиться с человеком, которого люблю и оставлять детей без отца ради трёх дней в году не стала бы.
- Вы в меньшинстве.
- Знаю....
В марте опять конференция, и на прошлой неделе пришло письмо от Джона.
«Здравствуйте Сара. Это Джон. Надеюсь, вы меня помните. Вы всё ещё работаете в Архиепископстве? На конференцию в марте едете?»
Ответила: «Вас забудешь. :)) А как же, еду. Кто вам будет материалы с семинаров собирать? Передавайте привет Сюзан.»
Сегодня получила последнее письмо: «Вам тоже от неё привет. Я пришлю список презентаций, с которых мне потребуется документация, хорошо?»
Продолжение.
- Не могу уже дождаться, первый раз оставила детей на четыре дня. Соскучилась ужасно.
- Сколько им?
- Одному год, другому три. А вашим?
- Ну, мои большие уже, от 12 до 18-ти.
- О, так вы рано начали! Вам на вид больше сорока не дашь.
- Спасибо, мне уже 45. Да вы тоже, я смотрю, молодая мама.
- Ну, не старая, конечно... Но бывают и моложе, первого в 28 родила. Хотела раньше, но не сложилось...
- Проблемы со здоровьем?
- Да нет, просто это второй брак для обоих; пока разводились, пока жизнь обустраивали...
- Когда же вы успели в первый раз замужем побывать?
- С 18-ти до 24-х. А потом нынешнего мужа встретила и ушла к нему.
Джон улыбается, заказывает ещё стакан виски со льдом.
- Да, я вижу, куда идёт наш разговор. Считаете, что нужно жечь мосты? И плевать на всё – семью, детей...
- Боже упаси, Джон, никому я ничего не советую. У меня не было ни детей, ни особых финансовых проблем, и всё равно это ужасно тяжело. Семья, родители, друзья, весь мир рушится, все тебя осуждают. Хорошо (то есть плохо, но хоть оправдание есть), если муж пил, бил или гулял. А если он со всех сторон положительный и замечательный, без вредных привычек, хорошо устроен, тебя любит и вообще придраться не к чему?
- А почему же...
Он осекается. Допивает стакан. Мы молчим. Но не долго. Я не умею долго молчать.
- Понимаете, если человек звонит домой, и говорит, что идёт пить пиво с друзьями после работы, а ты вдруг ловишь себя на мысли, что тебе, во-первых, всё равно, куда он пошёл, во-вторых, всё равно, когда он придёт и лучше бы не приходил подольше, а в третьих, всё равно, придёт ли он вообще, то должна быть какая-то очень сильная удерживающая сила, чтобы так жить. Дети – да. Угроза банкротства, нищеты – могу понять. Но в 24, без детей и финансовых обязательств так жить нельзя – это убить что-то в себе, бесповоротно.
- А вы думаете в 40, с детьми и финансовыми обязательствами, такая жизнь ничего не убивает внутри? Да я бы...
Он опять осекается.
- Что же вас держит?
- Как что? Вы же сами сказали. Трое чудесных детей, которых я обожаю и жить без них не хочу, замечательная, во всех отношениях жена. У нас дом, дача, машины, друзья, налаженный быт, родственники давно стали общими, мы вместе 20 лет, заканчиваем фразы друг друга. И мне отнюдь не всё равно, куда она идёт после работы. Да и у Сюзан – порядочный муж, к которому она хорошо относится, двое детей с ним, тоже быт, друзья, родственники, работа в Лондоне... Нет, это невозможно. Мы такой вариант даже не рассматриваем.
- А как вы познакомились?
- Да через рассылку. (Примечание: все пользователи нашей системы являются членами технического интернет-клуба: люди задают вопросы, отвечают на них, это что-то типа форума с очень узкой специализацией.) Она прислала вопрос, я ей ответил, у нас завязалась чисто техническая переписка. Случайно выяснилось, что она любит французскую поэзию, а я в колледже французский изучал, и мы начали личную переписку, но только как друзья. Чем дольше переписывались, тем больше нравились друг другу, очень много было общего, слегка флиртовали, но ничего серьёзного. Встретились на конференции три года назад, познакомились...
Стюардесса приносит еду, Джон просит томатный сок. Кажется, пить виски он больше не собирается и вдаваться в подробности знакомства не собирается тоже. Повисает пауза, мы сосредоточенно жуём. Я выдавливаю из себя банальность (я же говорила, что не люблю паузы): «Всегда как-то легче говорить с незнакомыми людьми.»
Джон опять улыбается, и обращает моё внимание на тот факт, что я не случайная попутчица, которую он никогда больше не увидит, что мы знаем имена, фамилии и примерные места обитания друг друга, видимся каждый год на конференциях и пересекаемся в профессиональном форуме.
Как ни странно, я долго думаю над ответом. Да-да, мне это несвойственно, но тут важно было найти нужные слова. Не уверена, что нашла, но сказала приблизительно следующее:
- Понимаете, Джон, люди по разному определяют то, что сейчас происходит в вашей жизни. Я определяю это словом «счастье». Я не считаю, что вы предаёте кого-то, мне и в голову не приходит вас осуждать. Это счастье, и вы это знаете. Стесняться своего счастья передо мной это всё равно что стесняться наличия у вас в доме попугая, просто потому что кто-то ещё не одобряет присутствия попугаев в доме. Ваше счастье никому не мешает, но очень скрашивает жизнь двух людей. И слава Богу. Я за вас рада.
- И вы не порываетесь спросить «чего тебе не хватало»?
- Какая разница чего? Чего-то не хватало...
- А меня именно это и мучает. Потому что всего, вроде, хватало. У меня замечательная во всех отношениях жена.
- Извините уж тогда за нескромный вопрос, но вы к ней нечто подобное тому, что испытываете сейчас, чувствовали?
- Нет... У нас всегда как-то спокойно было. Очень хорошо, но спокойно. Я уже сам над собой смеюсь: кризис среднего возраста. Чувствую себя двадцатилетним.
- Так, может, именно этого и не хватало? Юношеской страсти? А теперь у вас всё есть.
Джон не отвечает. Я уже начинаю бояться, что переступила какую-то невидимую черту, и он обидится и сделает вид, что этого разговора вообще не было. Я пытаюсь решить, стоит ли поддерживать разговор дальше или углубиться в книгу, а пока продолжаю на него смотреть, не сообразив, что таращиться неприлично и нужно отвести взгляд. Пока я соображаю, Джон поворачивается ко мне и начинает говорить. Судя по всему, то, что я приняла за отказ от продолжения беседы было просто попыткой собраться с мыслями.
- Сначала была только страсть. Я как увидел её тогда на конференции, так сразу понял: погиб. Тайфун эмоций, доселе неиспытанных. Мы ушли ко мне в номер и три дня не выходили. Извините за подробности. А потом опять не виделись год, никакой возможность не было. Меня в командировки больше не посылали, а она в Штаты ездила только один раз с мужем, и до Массачусеттса не доехала. Писали друг другу письма, по телефону разговаривали, и всё. И я думал, это пройдёт, сколько же можно, не маленькие уже. Ну побесновались три дня, но семьи же, дети, друг друга не видим совсем, вот уже скоро уйдёт это чувство, вот уже сейчас... А оно не уходило. Потом была следующая конференция, и эмоции – похлеще тех, что в прошлый раз. Опять задохнулись от страсти, и так три дня. И снова год не виделись. И вряд ли эта ситуация изменится: мы можем видеться раз в год, всё остальное время – письма и звонки, и я весь год жду этих трёх дней. И понимаю ведь, что мы никогда не жили вместе, что все эти страсти, вполне возможно, разбились бы о быт, что моя жена мне, объективно, подходит больше, но жить без Сюзан уже не могу. И с ней тоже...
- Джон, а может, это то, что вам надо? Ваша жена – это тыл. И не только тот, который быт, дети и заёмы на летний дом. Это спокойное, размеренное счастье каждого дня. Мы его не замечаем, это как тот палец, который болит, только если его оттяпать. А вам нужно больше, не важно почему, важно, что есть потребность. Связь с Сюзан отвечает этой потребности. И нынешняя ситуация вас устраивает. Признайтесь честно, ведь устраивает? Ведь нет у вас ни малейшего желания рушить свою семью, даже если бы детей не было, и денег было бы несчитано, правда? Потому что с Сюзан тоже будет быт, только, возможно, хуже. А наломанное не восстановишь. И вам хочется и ту, и другую, и именно в такой пропорции – чтобы не приелось, чтобы испепеляющая страсть три дня в году, и ждать остальные 362, но не просто ждать, а радоваться тылу, который есть. Вы не хотите ничего менять, правда? И я подозреваю, что она тоже не хочет, что бы она вам там не говорила в этом отеле в порыве страсти.
Джон смотрит на меня с некоторым изумлением. Потом медленно произносит: «Правда». И добавляет: «Спасибо». И ещё, помолчав: “You think it’s OK?”
- А почему бы и нет? Каждая женщина выполняет свою функцию, установленo некое равновесие сил, все счастливы, жизнь играет красками. Глупо, конечно, что надо такое от жены скрывать, потому как если бы она могла это понять и принять, всем бы было легче жить, но это так, утопия. Кроме этого всё безусловно «ОК».
- А вы бы приняли такое?
- Думаю, что да... Хотя не была в подобном положении. Но разводиться с человеком, которого люблю и оставлять детей без отца ради трёх дней в году не стала бы.
- Вы в меньшинстве.
- Знаю....
В марте опять конференция, и на прошлой неделе пришло письмо от Джона.
«Здравствуйте Сара. Это Джон. Надеюсь, вы меня помните. Вы всё ещё работаете в Архиепископстве? На конференцию в марте едете?»
Ответила: «Вас забудешь. :)) А как же, еду. Кто вам будет материалы с семинаров собирать? Передавайте привет Сюзан.»
Сегодня получила последнее письмо: «Вам тоже от неё привет. Я пришлю список презентаций, с которых мне потребуется документация, хорошо?»
