![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediВ свой день рождения хочется почему-то подойти к зеркалу, скорчить кислую рожу и тихонько так, голосом слонёнка из «38 попугаев» прогнусавить: «А скажиииите, 34 – это куууча?»
**********
Когда разразился скандал с Моникой Левински, Клинтону было где-то 52-53, плюс-минус. Ну а мне было тогда лет 26-27. И я всё одного не могла понять: что ему надо-то ещё в таком возрасте? Мне объясняли, что у мужика жизнь тяжёлая, ему жена не даёт, а я говорила «ну и что?» Ему лет-то сколько! Ну ладно, в 22 парень не может себя сдержать, но уж после сорока, а тем более пятидесяти, мог бы и это... на пенсию выйти, забить на это дело и управлять государством. Фи, пожилой уже дядя, а туда же, сигары в девушек засовывает.
**********
A ещё раньше, когда мне было 23, моя мама (женщина не обделённая чувством юмора) подарила моему первому мужу открытку на его 29-ти летие. На открытке был нарисован зелёный склон, вершины которого видно не было, а вверх по этой горочке резво бежал очень довольный жизнью козлик. Надпись гласила «Тебе сегодня 29. Ты ещё не перевалил через пик жизни...» (Уou are not over the hill yet). Открыв страницу, вы видели перед собой растерянного козлика, с ужасом смотрящего вниз. Холмик заканчивался пропастью, и дрожащий козлик стоял на самом-самом краешке, успев остановиться в последнюю минуту и не зная, куда податься дальше. Надпись: «Ну, может, ты у самого-самого края этого пика...но ещё не перевалил». Вот уж мы повеселились, помню... Точнее, они веселились, а я втихаря думала: «Чего радуются-то? Всё правда ведь.»
**********
Первый раз мой день рождения справляли в пять лет. Нет, ещё в год справляли, но я этого, естественно, не помню. А пятилетие помню. Точнее, драку за грибок. Мама сделала какой-то салат, слоёный, кажется, вымазала верх майонезом, а наверху посадила грибок. Яичко, пол помидорки, майонезные точки – до сих пор тот мухоморчик перед глазами стоит. И страшно я «грибок» захотела, а вместе со мной все присутствующие девочки – мальчиков не приглашали, зачем нам мальчики вообще. Мама моя, будучи человеком справедливым, предложила считаться. Мы посчитались, и выиграла Ирочка. Такой несправедливости я стерпеть не могла – на МОЙ день рождения вожделенный гриб будет есть какая-то Ирочка? Я разревелась, вцепилась в Ирочку и попыталась отнять грибок. Ирочка тоже закатила истерику, потому как выиграла, считала себя несправедливо обиженной, и плевать хотела, что это мой день рождения. Мы подрались, уронили гриб на пол, измазались в майонезе и размазали сопли друг у друга по лицу. Машенька и Олеся тоже разревелись – из солидарности. Нас кое-как разняли, но есть уже никто не хотел, все сидели зарёванные, в испорченном настроении. Моя бедная мама разрезала то, что осталось от грибка на шесть частей, по количеству девочек и попыталась примирить враждующие стороны. Как бы не так, я ещё три дня дулась – на мой день рождения грибок полагается есть мне. МНЕ!
После этого мне лет пять день рождения вообще не устраивали...
**********
Ещё запомнился мой день рождения в 93-м году. Кажется. Или 92-м? Не суть важно. Главное то, что пошёл снег. Мноооого снега, целая буря. Я пригласила человек 25, три дня стояла у плиты, наготовила столько, что холодильник не закрывался, и пребывала в предвкушении. Самое интересное, что ребята из Нью Хэмпшира приехали. И те, что с другого конца штата пилили – тоже. Да муж мой, тогда ещё будущий (вы ещё в мужьях не запутались?), шторма не побоялся. Всего человек 6-8 приплыло к нашим берегам. А остальные, даже те, кому ехать было 15 минут, звонили по очереди и вежливо говорили, что меня они конечно любят, но свои машины любятбольше тоже, а потому пить за меня будут дома, желают мне всего хорошего, адью, аревуар, лямур тужур, и иже с ними.
Так и сидели мы, маленькой, но могучей кучкой вокруг большого накрытого стола, и ели, ели... Потом есть уже не могли, пить тоже, а еды не убывало. Скатерть самобранка, к гостям передом, к холодильнику задом. Или наоборот. В итоге гости всё-таки ушли, кое-что я умудрилась им впихнуть с собой, несмотря на протесты, но осталось всё равно на полк солдат. Я ж не Робин Бобин Барабек, как я это есть буду?
Извечная еврейская проблема: к кому бы ещё пойти с этим тортиком? Я потом дооолго ко всем в гости навязывалась, с собственной едой. И к себе пыталась пригласить. Ничего, за неделю почти всё совместными усилиями сожрали. Даже выкидывать ничего не пришлось, кажется.
А я тогда в первый раз пожалела, что день рождения у меня не в Мае. Ну или в Апреле, на худой конец.
**********
Так вот, бежал, значит, бежал наш козлик по склону, и как-то незаметно подкралось то, что всегда незаметно подкрадывается. Нет, не то, что вы подумали, а тридцатилетие. Впрочем, это тоже самое. Я всё ждала, что открою глаза в тот страшный день и почувствую себя козликом перед пропастью.
Когда я ещё в больнице работала, одной сотруднице исполнялось тридцать. Мы все пришли пораньше, заменили её стул на инвалидную коляску, поставили рядом костыли, повесили чёрные шарики, и даже купили чёрный торт, на котором красовалась свечка в виде могильной плиты, с надписью 30. А, да, ещё судно под стол поставили. Она у нас в отделе самая старшая была, нам-то всем лет по 25 тогда было, плюс минус. Хихикали мы всё утро, а она пришла и обиделась. А мы не поняли, чего она обиделась-то? Мы ж шутим! Что, пошутить нельзя?
Я проснулась в то утро и сразу вспомнила, что мне уже тридцать. И за шутку с костылями стало как-то стыдно. Я выволокла себя из кровати и подошла к окну. В тот год природа сжалилась надо мной, и на небе сияло солнце. Мороз и солнце, день ужасный, мне тридцать, что вам тут не ясно... Стою, значит, у окна и грустно подвожу итоги своей бесславной жизни. Живу в Америке, и страну эту люблю, замужем, тоже по любви, есть сын, одна штука (на тот момент), хороший такой сынулик, есть работа, которая мне нравится, есть свой дом, родители живы, все здоровы, и впереди ... а почему, собственно, пропасть? Чего мне, резвому козлику, не хватает-то?
Я пошла к телефону и набрала мамин номер.
- Знаешь, мам, а мне тридцать нравится. Вроде всё у меня хорошо, и всё ещё впереди, и уже не страшно.
- А почему тридцать должно быть страшно? Ты до шестидесяти доживи...
**********
Я скажу вам по секрету, что самое лучшее действительно началось после тридцати. Причём сразу по нескольким направлениям. Нравится мне этот возраст, назад не хочу, пропасть давно перепрыгнула и скачу по зелёному лужку, пятидесятилетние мужчины уже не кажутся стариками, «баба ягодка опять» ещё впереди, да и наблюдать за ростом сыновей чертовски интересно. И уверенности в себе, и сексуальности, и понимания, чего я хочу от жизни, и просто житейской мудрости сейчас в десять раз больше, чем в те годы, когда к креслу тридцатилетней женщины хотелось прислонить костыли, пусть даже в качестве шутки.
А вот ребячества не убавилось. Поэтому стою перед зеркалом, корчу себе рожицы и гнусавлю голосом слонёнка: «Скажиите, а 34 – это куууча?»
- Да не куча, не куча, спать иди уже...
**********
Когда разразился скандал с Моникой Левински, Клинтону было где-то 52-53, плюс-минус. Ну а мне было тогда лет 26-27. И я всё одного не могла понять: что ему надо-то ещё в таком возрасте? Мне объясняли, что у мужика жизнь тяжёлая, ему жена не даёт, а я говорила «ну и что?» Ему лет-то сколько! Ну ладно, в 22 парень не может себя сдержать, но уж после сорока, а тем более пятидесяти, мог бы и это... на пенсию выйти, забить на это дело и управлять государством. Фи, пожилой уже дядя, а туда же, сигары в девушек засовывает.
**********
A ещё раньше, когда мне было 23, моя мама (женщина не обделённая чувством юмора) подарила моему первому мужу открытку на его 29-ти летие. На открытке был нарисован зелёный склон, вершины которого видно не было, а вверх по этой горочке резво бежал очень довольный жизнью козлик. Надпись гласила «Тебе сегодня 29. Ты ещё не перевалил через пик жизни...» (Уou are not over the hill yet). Открыв страницу, вы видели перед собой растерянного козлика, с ужасом смотрящего вниз. Холмик заканчивался пропастью, и дрожащий козлик стоял на самом-самом краешке, успев остановиться в последнюю минуту и не зная, куда податься дальше. Надпись: «Ну, может, ты у самого-самого края этого пика...но ещё не перевалил». Вот уж мы повеселились, помню... Точнее, они веселились, а я втихаря думала: «Чего радуются-то? Всё правда ведь.»
**********
Первый раз мой день рождения справляли в пять лет. Нет, ещё в год справляли, но я этого, естественно, не помню. А пятилетие помню. Точнее, драку за грибок. Мама сделала какой-то салат, слоёный, кажется, вымазала верх майонезом, а наверху посадила грибок. Яичко, пол помидорки, майонезные точки – до сих пор тот мухоморчик перед глазами стоит. И страшно я «грибок» захотела, а вместе со мной все присутствующие девочки – мальчиков не приглашали, зачем нам мальчики вообще. Мама моя, будучи человеком справедливым, предложила считаться. Мы посчитались, и выиграла Ирочка. Такой несправедливости я стерпеть не могла – на МОЙ день рождения вожделенный гриб будет есть какая-то Ирочка? Я разревелась, вцепилась в Ирочку и попыталась отнять грибок. Ирочка тоже закатила истерику, потому как выиграла, считала себя несправедливо обиженной, и плевать хотела, что это мой день рождения. Мы подрались, уронили гриб на пол, измазались в майонезе и размазали сопли друг у друга по лицу. Машенька и Олеся тоже разревелись – из солидарности. Нас кое-как разняли, но есть уже никто не хотел, все сидели зарёванные, в испорченном настроении. Моя бедная мама разрезала то, что осталось от грибка на шесть частей, по количеству девочек и попыталась примирить враждующие стороны. Как бы не так, я ещё три дня дулась – на мой день рождения грибок полагается есть мне. МНЕ!
После этого мне лет пять день рождения вообще не устраивали...
**********
Ещё запомнился мой день рождения в 93-м году. Кажется. Или 92-м? Не суть важно. Главное то, что пошёл снег. Мноооого снега, целая буря. Я пригласила человек 25, три дня стояла у плиты, наготовила столько, что холодильник не закрывался, и пребывала в предвкушении. Самое интересное, что ребята из Нью Хэмпшира приехали. И те, что с другого конца штата пилили – тоже. Да муж мой, тогда ещё будущий (вы ещё в мужьях не запутались?), шторма не побоялся. Всего человек 6-8 приплыло к нашим берегам. А остальные, даже те, кому ехать было 15 минут, звонили по очереди и вежливо говорили, что меня они конечно любят, но свои машины любят
Так и сидели мы, маленькой, но могучей кучкой вокруг большого накрытого стола, и ели, ели... Потом есть уже не могли, пить тоже, а еды не убывало. Скатерть самобранка, к гостям передом, к холодильнику задом. Или наоборот. В итоге гости всё-таки ушли, кое-что я умудрилась им впихнуть с собой, несмотря на протесты, но осталось всё равно на полк солдат. Я ж не Робин Бобин Барабек, как я это есть буду?
Извечная еврейская проблема: к кому бы ещё пойти с этим тортиком? Я потом дооолго ко всем в гости навязывалась, с собственной едой. И к себе пыталась пригласить. Ничего, за неделю почти всё совместными усилиями сожрали. Даже выкидывать ничего не пришлось, кажется.
А я тогда в первый раз пожалела, что день рождения у меня не в Мае. Ну или в Апреле, на худой конец.
**********
Так вот, бежал, значит, бежал наш козлик по склону, и как-то незаметно подкралось то, что всегда незаметно подкрадывается. Нет, не то, что вы подумали, а тридцатилетие. Впрочем, это тоже самое. Я всё ждала, что открою глаза в тот страшный день и почувствую себя козликом перед пропастью.
Когда я ещё в больнице работала, одной сотруднице исполнялось тридцать. Мы все пришли пораньше, заменили её стул на инвалидную коляску, поставили рядом костыли, повесили чёрные шарики, и даже купили чёрный торт, на котором красовалась свечка в виде могильной плиты, с надписью 30. А, да, ещё судно под стол поставили. Она у нас в отделе самая старшая была, нам-то всем лет по 25 тогда было, плюс минус. Хихикали мы всё утро, а она пришла и обиделась. А мы не поняли, чего она обиделась-то? Мы ж шутим! Что, пошутить нельзя?
Я проснулась в то утро и сразу вспомнила, что мне уже тридцать. И за шутку с костылями стало как-то стыдно. Я выволокла себя из кровати и подошла к окну. В тот год природа сжалилась надо мной, и на небе сияло солнце. Мороз и солнце, день ужасный, мне тридцать, что вам тут не ясно... Стою, значит, у окна и грустно подвожу итоги своей бесславной жизни. Живу в Америке, и страну эту люблю, замужем, тоже по любви, есть сын, одна штука (на тот момент), хороший такой сынулик, есть работа, которая мне нравится, есть свой дом, родители живы, все здоровы, и впереди ... а почему, собственно, пропасть? Чего мне, резвому козлику, не хватает-то?
Я пошла к телефону и набрала мамин номер.
- Знаешь, мам, а мне тридцать нравится. Вроде всё у меня хорошо, и всё ещё впереди, и уже не страшно.
- А почему тридцать должно быть страшно? Ты до шестидесяти доживи...
**********
Я скажу вам по секрету, что самое лучшее действительно началось после тридцати. Причём сразу по нескольким направлениям. Нравится мне этот возраст, назад не хочу, пропасть давно перепрыгнула и скачу по зелёному лужку, пятидесятилетние мужчины уже не кажутся стариками, «баба ягодка опять» ещё впереди, да и наблюдать за ростом сыновей чертовски интересно. И уверенности в себе, и сексуальности, и понимания, чего я хочу от жизни, и просто житейской мудрости сейчас в десять раз больше, чем в те годы, когда к креслу тридцатилетней женщины хотелось прислонить костыли, пусть даже в качестве шутки.
А вот ребячества не убавилось. Поэтому стою перед зеркалом, корчу себе рожицы и гнусавлю голосом слонёнка: «Скажиите, а 34 – это куууча?»
- Да не куча, не куча, спать иди уже...
