Метафоры – I. Beehive.
Aug. 24th, 2005 10:43 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediЯ очень люблю американские горки - rollercoasters. Не дешёвые медленные подделки, coming to a town near you, а огромные, крутые, дух захватывающие, желудок с сердцем местами меняющие. Такие, как в Six Flags или Диснейленде. Вообще-то вестибулярный аппарат у меня тот ещё, тошнит чуть ли не на велосипеде, летаю на драмамине, а вот с размаху вниз, с горы, в пропасть, в самой первой коляске/кабинке/что-у-них-там – и ничего, и не тошнит. Тошнота ведь начинается от движений из стороны в сторону, как при качке, на них-то наш вестибулярный аппарат и реагирует, потому что среднее ухо... да фиг с ним, с вестибулярным аппаратом и средним ухом, никому это не интересно, да и не о том речь. Просто от движений взад-вперёд не тошнит совсем, а на хороших, настоящих, дорогих американских горках «тошниловка» минимизирована. Максимизирован страх. По крайней мере, мне раньше так казалось: я путала обильные выделения адреналина со страхом. Столько ведь народу боится, не лезет на эти горы, а по мне чем дольше свободный полёт, тем лучше, чем круче пропасть, тем интереснее. Бесстрашная я какая, ух!
***
В Акадию мы поехали, когда старшему сыну было года два, а младшего ещё в проекте не было. Акадия – национальный парк в Мэйне, если вы не были, очень советую – красота необыкновенная. В парке много всяких туристических маршрутов разной степени сложности, но нам сразу бросилось в глаза описание двух из них – один назывался Precipice, а другой – Beehive. В описании маршрутов встречались слова «открытая высота», «вбитые в скалу железные скобы», «несколько раз в год туристов снимают с горы вертолёты» и прочая прелесть. Моя истосковавшаяся по адреналину кровь радостно забулькала. Муж мой, хоть и не adrenaline junkie, человек сильный, с определёнными представлениями о том, что значит быть настоящим мужчиной, и неотделимой частью его внутреннего кодекса является правило, что если уж жена куда-то лезет, то ему и подавно грех отступать.
На всякий случай, спросили у хозяйки Bed’n’Breakfast’a, в котором мы останавливались, не опасно ли лезть на Precipice и Beehive. От Precipice она нас сразу отговорила – не для новичков это, мол, несколько человек в год там насмерть разбиваются. А Beehive – раз плюнуть, она туда с детьми ходит каждое лето (детям лет так 9-12), идите смело, если открытой высоты не боитесь. Я? Открытой высоты? ХА!
На следующее утро мы собрались и пошли. Сначала ничего, но постепенно дорога становилась всё уже и круче, и в какой-то момент мы шли по узкому каменному «тротуарчику» - слева скала, справа пропасть. Ладно, назвался груздем... Идём. И вдруг она кончилась, тропинка эта. Правда, через полметра она начиналась опять, и посередине в скалу были вбиты какие-то железные стержни, на которые, теоретически, можно было наступать. Но тот факт, что некое растояние от камня до камня надо было проходить над пропастью по круглым железным стержням или перепрыгивать, это не меняло. Я встала. Я вдруг вспомнила, что дома у меня маленький ребёнок, который очень любит свою маму. И мама, которая очень любит свою единственную дочку. И мне только 30, и очень хочется жить, а слететь отсюда – пара пустяков. Оступишься или потеряешь равновесие – и куку.
Муж молча прошёл по стержням на другую сторону и сказал: «Иди!»
- Не пойдууууууууу..... Пусть меня снимают отсюда.
- Не валяй дурака, ты сама сюда полезла, иди.
- Не пойдууууууу... Я боюууууусь....
- ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ И ИДИ!
И я пошла. Но кайф почему-то испарился, адреналин не выделялся, а если выделялся, то не тот. Мне было плохо. Мы шли по узким тропкам, взбирались на маленькие камни, должны были хвататься за пресловутые скобы, вбитые в скалу, а сзади всё время была пропасть. Даже если не смотреть вниз, всё равно знаешь, что она там, что одно лишь неосторожное движение, и всё.
В одном месте надо было поставить колено на камень, ухватиться за скобу, и подтянуть себя на следующий уровень. Боря поставил, ухватился, подтянулся, залез. Я поставила, потянулась... рука не достаёт до скобы. Я понятия не имею, как туда лазили 10-летние дети, но моих 164-х сантиметров явно не хватало. Одна нога на одном камешке, колено на другом, гораздо выше, за спиной эта треклятая пропасть, держаться не за что, разве что ногтями впиваться в скалу. Нет, вы понимаете, что пропасть начинается не в метре за мной где-нибудь, не за пол метра, а там, где кончаются мои пятки и спина? Что я над ней вишу? Борька схватил мою руку и потянул. Кое-как дотянулась, совместными усилиями мы втащили меня на следующий уровень, и тут я сломалась. Не заплакала даже, а заистерила: я не могу больше, я не пойду дальше, пусть что хотят делают, не могу, не пойду, не могу, не пойду... Но пошла, куда деваться. Оттуда нет выхода – вниз не спустишься, надо как-то дойти до вершины, где есть лёгкая тропа к подножию горы.
Так мы и шли. Спокойный как слон, подбадривающий меня Борька, который терпеть не может высот и приключений, и никогда не лезет на американские горки в парках, и Мисс Любительница Адреналина, затащившая его на эту гору, перед каждым обрывом причитающая, что она дальше не пойдёт. Моментов «оступись – и всё» на том маршруте было штук десять, если не больше. Когда мы наконец дошли до вершины, я готова была целовать землю. Меня мутило, тряслось всё сразу, я готова была убить хозяйку гостиницы (убить не убила, но высказала ей потом вечером, мало не показалось), я хотела просто тихо лечь, я не верила, что дошла. И тут муж мой спокойно так сказал, что ему никогда в жизни не было так страшно.
- А как же ты держался? – изумилась я.
- Кто-то из нас должен был держаться. Если бы я сломался, мы бы не дошли.
***
Нужно ли говорить, что я не получила от этого «приключения» никакого удовольствия? Зато в тот день я очень чётко осознала разницу между «безопасным» страхом», вспрыском адреналинчика для развлечения, и настоящей опасностью, между «ух ты, дух захватывает, но я то знаю, что со мной ничего не случится» и реальным риском. И ни разу с тех пор эти понятия не путала. Я не смелая, смелый мой муж, а я трусиха. Трусиха в поисках приключений, adrenaline junkie, развлекающаяся высотой и крутизной только в хорошо пристёгнутом состоянии.
Знаете, в связи с чем я это всё вспомнила? Мы тут с подружкой о любви говорили, о влюблённостях, об изменах, о потере головы и сносе крыши. Люблю я, чёрт возьми, влюбляться, увлекаться и развлекаться, вот уж где адреналина пруд пруди! Рассказывала этой подружке своей, что не надо бояться увлечений и стесняться притока гормонов в голову и прочие места, что это замечательно, полезно для самооценки, кровообращения и много чего ещё. А она всё время спрашивала, что будет, если крышу снесёт полностью, если потеряешь контроль, если изменишься, если не будет пути назад, если... Страшно отпускать себя, что ни говори, печальные примеры того, к чему это приводит, можно опустить, все и так знают хотя бы парочку.
И вот тут я вспомнила Beehive. И разницу между пристёгнутым страхом, рассчитаным риском, адреналиновым всплеском, и настоящей опасностью для жизни и здоровья, для семьи и близких. Нет, говорю, милая моя, Beehive нам в жизни нафиг не нужен, там нa середине не развернёшься. Если чувствуешь, что впереди пропасть, а страховки нет, разворачиваться нужно сразу, немедленно, любой ценой. Там, в начале пути, ещё можно здраво оценить, что за дорога впереди, потом это уже сделать сложно. Я выучила для себя этот урок: в пчелиный улей не лезу.
А вот американские горки по-прежнему ужас как люблю. Выше, круче, дальше, больше, чтобы ветер щёки набок сдувал, чтобы сердце с желудком местами менялось, глаза навыкат, матка в невесомости. В первой кабинке – лицом в пропасть. Но только в очень, очень хорошо пристёгнутом состоянии, на дорогих, качественных, проверенных десятью инженерами и механиками горках.
***
В Акадию мы поехали, когда старшему сыну было года два, а младшего ещё в проекте не было. Акадия – национальный парк в Мэйне, если вы не были, очень советую – красота необыкновенная. В парке много всяких туристических маршрутов разной степени сложности, но нам сразу бросилось в глаза описание двух из них – один назывался Precipice, а другой – Beehive. В описании маршрутов встречались слова «открытая высота», «вбитые в скалу железные скобы», «несколько раз в год туристов снимают с горы вертолёты» и прочая прелесть. Моя истосковавшаяся по адреналину кровь радостно забулькала. Муж мой, хоть и не adrenaline junkie, человек сильный, с определёнными представлениями о том, что значит быть настоящим мужчиной, и неотделимой частью его внутреннего кодекса является правило, что если уж жена куда-то лезет, то ему и подавно грех отступать.
На всякий случай, спросили у хозяйки Bed’n’Breakfast’a, в котором мы останавливались, не опасно ли лезть на Precipice и Beehive. От Precipice она нас сразу отговорила – не для новичков это, мол, несколько человек в год там насмерть разбиваются. А Beehive – раз плюнуть, она туда с детьми ходит каждое лето (детям лет так 9-12), идите смело, если открытой высоты не боитесь. Я? Открытой высоты? ХА!
На следующее утро мы собрались и пошли. Сначала ничего, но постепенно дорога становилась всё уже и круче, и в какой-то момент мы шли по узкому каменному «тротуарчику» - слева скала, справа пропасть. Ладно, назвался груздем... Идём. И вдруг она кончилась, тропинка эта. Правда, через полметра она начиналась опять, и посередине в скалу были вбиты какие-то железные стержни, на которые, теоретически, можно было наступать. Но тот факт, что некое растояние от камня до камня надо было проходить над пропастью по круглым железным стержням или перепрыгивать, это не меняло. Я встала. Я вдруг вспомнила, что дома у меня маленький ребёнок, который очень любит свою маму. И мама, которая очень любит свою единственную дочку. И мне только 30, и очень хочется жить, а слететь отсюда – пара пустяков. Оступишься или потеряешь равновесие – и куку.
Муж молча прошёл по стержням на другую сторону и сказал: «Иди!»
- Не пойдууууууууу..... Пусть меня снимают отсюда.
- Не валяй дурака, ты сама сюда полезла, иди.
- Не пойдууууууу... Я боюууууусь....
- ВОЗЬМИ СЕБЯ В РУКИ И ИДИ!
И я пошла. Но кайф почему-то испарился, адреналин не выделялся, а если выделялся, то не тот. Мне было плохо. Мы шли по узким тропкам, взбирались на маленькие камни, должны были хвататься за пресловутые скобы, вбитые в скалу, а сзади всё время была пропасть. Даже если не смотреть вниз, всё равно знаешь, что она там, что одно лишь неосторожное движение, и всё.
В одном месте надо было поставить колено на камень, ухватиться за скобу, и подтянуть себя на следующий уровень. Боря поставил, ухватился, подтянулся, залез. Я поставила, потянулась... рука не достаёт до скобы. Я понятия не имею, как туда лазили 10-летние дети, но моих 164-х сантиметров явно не хватало. Одна нога на одном камешке, колено на другом, гораздо выше, за спиной эта треклятая пропасть, держаться не за что, разве что ногтями впиваться в скалу. Нет, вы понимаете, что пропасть начинается не в метре за мной где-нибудь, не за пол метра, а там, где кончаются мои пятки и спина? Что я над ней вишу? Борька схватил мою руку и потянул. Кое-как дотянулась, совместными усилиями мы втащили меня на следующий уровень, и тут я сломалась. Не заплакала даже, а заистерила: я не могу больше, я не пойду дальше, пусть что хотят делают, не могу, не пойду, не могу, не пойду... Но пошла, куда деваться. Оттуда нет выхода – вниз не спустишься, надо как-то дойти до вершины, где есть лёгкая тропа к подножию горы.
Так мы и шли. Спокойный как слон, подбадривающий меня Борька, который терпеть не может высот и приключений, и никогда не лезет на американские горки в парках, и Мисс Любительница Адреналина, затащившая его на эту гору, перед каждым обрывом причитающая, что она дальше не пойдёт. Моментов «оступись – и всё» на том маршруте было штук десять, если не больше. Когда мы наконец дошли до вершины, я готова была целовать землю. Меня мутило, тряслось всё сразу, я готова была убить хозяйку гостиницы (убить не убила, но высказала ей потом вечером, мало не показалось), я хотела просто тихо лечь, я не верила, что дошла. И тут муж мой спокойно так сказал, что ему никогда в жизни не было так страшно.
- А как же ты держался? – изумилась я.
- Кто-то из нас должен был держаться. Если бы я сломался, мы бы не дошли.
***
Нужно ли говорить, что я не получила от этого «приключения» никакого удовольствия? Зато в тот день я очень чётко осознала разницу между «безопасным» страхом», вспрыском адреналинчика для развлечения, и настоящей опасностью, между «ух ты, дух захватывает, но я то знаю, что со мной ничего не случится» и реальным риском. И ни разу с тех пор эти понятия не путала. Я не смелая, смелый мой муж, а я трусиха. Трусиха в поисках приключений, adrenaline junkie, развлекающаяся высотой и крутизной только в хорошо пристёгнутом состоянии.
Знаете, в связи с чем я это всё вспомнила? Мы тут с подружкой о любви говорили, о влюблённостях, об изменах, о потере головы и сносе крыши. Люблю я, чёрт возьми, влюбляться, увлекаться и развлекаться, вот уж где адреналина пруд пруди! Рассказывала этой подружке своей, что не надо бояться увлечений и стесняться притока гормонов в голову и прочие места, что это замечательно, полезно для самооценки, кровообращения и много чего ещё. А она всё время спрашивала, что будет, если крышу снесёт полностью, если потеряешь контроль, если изменишься, если не будет пути назад, если... Страшно отпускать себя, что ни говори, печальные примеры того, к чему это приводит, можно опустить, все и так знают хотя бы парочку.
И вот тут я вспомнила Beehive. И разницу между пристёгнутым страхом, рассчитаным риском, адреналиновым всплеском, и настоящей опасностью для жизни и здоровья, для семьи и близких. Нет, говорю, милая моя, Beehive нам в жизни нафиг не нужен, там нa середине не развернёшься. Если чувствуешь, что впереди пропасть, а страховки нет, разворачиваться нужно сразу, немедленно, любой ценой. Там, в начале пути, ещё можно здраво оценить, что за дорога впереди, потом это уже сделать сложно. Я выучила для себя этот урок: в пчелиный улей не лезу.
А вот американские горки по-прежнему ужас как люблю. Выше, круче, дальше, больше, чтобы ветер щёки набок сдувал, чтобы сердце с желудком местами менялось, глаза навыкат, матка в невесомости. В первой кабинке – лицом в пропасть. Но только в очень, очень хорошо пристёгнутом состоянии, на дорогих, качественных, проверенных десятью инженерами и механиками горках.
