![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediI. Дайи. Города Дайи не существует. На его месте растёт густой лес, где-то на берегу реки из земли торчит кусок могильного камня. И всё. Гиды неопределённо машут рукой в сторону леса – вон там был Дайи. Население в конце XIX века – 10 тысяч человек.
Из континентальной Америки на Клондайк можно было попасть, в основном, двумя путями: через Скагвэй по длинному перевалу, или через Дайи по более короткому и более крутому: всего 17 миль через горы, но уклон – 45 градусов. Одна загвоздка: на вершине горы – Канадская горная полиция. Чтобы прожить год на Клондайке, по их расчётам, человеку нужно было около 2000 фунтов вещей и продовольствия. У Канадцев не было ни малейшего желания запускать к себе ораву нищих ободранных американцев, чтобы они там мёрли от голода и холода на золотых рудниках – и хорони их потом. На границе поставили весы: взвешиваешь свою поклажу, и если набираешь 2000 фунтов – проходи. Нет – поворачивай. И прощай мечта о золотом дожде Клондайка.
Как и тысячи других охотников за удачей, Джек Лондон прибыл в Дайи зимой 1897 года. Взвалил 100-125 фунтов груза на плечи – и вперёд. Под 45-ти градусным углом, 12 миль до вершины. С таким весом на плечах дорога занимала день-полтора. Наверху складываешь поклажу, скатываешься за пару часов вниз, взваливаешь на плечи следующие 100-125 фунтов и снова наверх. Чтобы набрать 2000 фунтов, необходимых для перехода границы, нужно было сделать 15-20 таких проходов. Ветер на подъёме достигал 50 миль в час, превращая снегопад в горизонтальный вихрь. Температура зимой 1897-1898 годов доходила до –50 по Фаренгейту. Среди золотоискателей свирепствовали цынга и туберкулёз. В таких условиях несколько тысяч человек умудрились попасть из Дайи в Клондайк.
II. London and Service.
I wanted the gold and I sought it,
I scrambled and mucked like a slave.
Was it famine or scurvy – I fought it;
I hurled my youth into a grave.
I wanted the gold, and I got it –
Came out with a fortune last fall, -
Yet somehow life’s not what I thought it,
And somehow the gold isn’t all.
Джек Лондон вернулся с Клондайка физически сломленным, без зубов и с подорванным здоровьем. Но всегда говорил, что та зима сделала его мужчиной. Она так же сделала его фаталистом: от чтения Лондона создаётся впечатление, что природа жестока и с ней бесполезно бороться. Если правильно себя вести, знать, что делаешь, и рассчитывать ресурсы, то можно выжить. Победить же – никогда. Аляска Лондона – страшное место, из которого не выйдешь живым без доли везения.
Совсем другая Аляска – у Роберта Сервиса. Она жестока, но прекрасна. Сервис остался на Аляске после золотой лихорадки, работал на почте, потом прославился стихами, в которых воспевал свой край.
You come to get rich (damned good reason);
You feel like an exile at first;
You hate it like hell for a season,
And then you are worse than the worst.
It grips you like some kinds of sinning;
It twists you from foe to a friend;
It seems it’s been since the beginning;
It seems it will be to the end.
There are hardships that nobody recons;
There are valleys unpeopled and still;
There’s land – oh, it beckons and beckons,
And I want to go back – and I will.
Стихи Сервиса на Аляске до сих пор читают и любят. Его строчки выбиты на постаментах памятников, написаны в путеводителях, цитируются гидами. Сервис гораздо меньше, чем Лондон, известен за пределами Аляски, возможно потому, что более локален: он не пишет о вечном, о сражении человека со стихией, о преодолении трудностей, о людском благородстве и подлости. Сервис пишет об Аляске и золотоискателях, не пытаясь вынести мораль за скобки этого конкретного места, той конкретной зимы.
There’s gold, and it’s haunting and haunting;
It’s luring me on as of old;
Yet it isn’t the gold that I’m wanting
So much as just finding the gold.
It’s the great, big, broad land ‘way up yonder,
It’s the forests where silence has lease;
It’s the beauty that thrills me with wonder,
It’s the stillness that fills me with peace.
Сервис из борьбы со стихией выходит победителем, пусть не физически, но духовно. Лондон – чаще проигрывает. Но проигрывает красиво.
III. Песня про тесто. Находясь на Аляске, не перестаёшь задаваться вопросом: из какого теста были сделаны эти ребята? Вот ведь как: один человек бежит по паре марафонов в месяц и прекрасно себя чувствует, другой же после первого марафона зарабатывает артрит на всю жизнь.
В Кетчикане зашли в дом проститутки Долли. Она знаменита тем, что “проработала” до 1959 года, когда ей было уже хорошо за 70, и по прежнему пользовалась большой популярностью. Начала же она в 18 лет, и как брала по $3 с клиента в начале XX века, так и продолжала взимать ту же плату 55 лет спустя. Не закрывала дверей, пока не собирала $97-$100, это была её норма в день. Гид вежливо помогает подсчитать: минимум 30-33 клиента, каждый день, в течении более 50ти лет. Слушаешь это, и мысли в голове роятся какие-то несексуальные: так ведь ни один мотор не выдержит, цилиндр треснет на третьем десятке. А им – ничего. На улице минус 50, а у нас 35й клиент сегодня, а лет уже за 60, и всё хорошо.
До девяноста лет с хвостиком дожила Долли. Видать, из того же теста была, что и её клиенты, тащившие по 125 фунтов 15 раз по крутому склону в 50ти градусный мороз, 50ти мильный ветер. Может, для них тесто другое использовали?
Из континентальной Америки на Клондайк можно было попасть, в основном, двумя путями: через Скагвэй по длинному перевалу, или через Дайи по более короткому и более крутому: всего 17 миль через горы, но уклон – 45 градусов. Одна загвоздка: на вершине горы – Канадская горная полиция. Чтобы прожить год на Клондайке, по их расчётам, человеку нужно было около 2000 фунтов вещей и продовольствия. У Канадцев не было ни малейшего желания запускать к себе ораву нищих ободранных американцев, чтобы они там мёрли от голода и холода на золотых рудниках – и хорони их потом. На границе поставили весы: взвешиваешь свою поклажу, и если набираешь 2000 фунтов – проходи. Нет – поворачивай. И прощай мечта о золотом дожде Клондайка.
Как и тысячи других охотников за удачей, Джек Лондон прибыл в Дайи зимой 1897 года. Взвалил 100-125 фунтов груза на плечи – и вперёд. Под 45-ти градусным углом, 12 миль до вершины. С таким весом на плечах дорога занимала день-полтора. Наверху складываешь поклажу, скатываешься за пару часов вниз, взваливаешь на плечи следующие 100-125 фунтов и снова наверх. Чтобы набрать 2000 фунтов, необходимых для перехода границы, нужно было сделать 15-20 таких проходов. Ветер на подъёме достигал 50 миль в час, превращая снегопад в горизонтальный вихрь. Температура зимой 1897-1898 годов доходила до –50 по Фаренгейту. Среди золотоискателей свирепствовали цынга и туберкулёз. В таких условиях несколько тысяч человек умудрились попасть из Дайи в Клондайк.
II. London and Service.
I wanted the gold and I sought it,
I scrambled and mucked like a slave.
Was it famine or scurvy – I fought it;
I hurled my youth into a grave.
I wanted the gold, and I got it –
Came out with a fortune last fall, -
Yet somehow life’s not what I thought it,
And somehow the gold isn’t all.
Джек Лондон вернулся с Клондайка физически сломленным, без зубов и с подорванным здоровьем. Но всегда говорил, что та зима сделала его мужчиной. Она так же сделала его фаталистом: от чтения Лондона создаётся впечатление, что природа жестока и с ней бесполезно бороться. Если правильно себя вести, знать, что делаешь, и рассчитывать ресурсы, то можно выжить. Победить же – никогда. Аляска Лондона – страшное место, из которого не выйдешь живым без доли везения.
Совсем другая Аляска – у Роберта Сервиса. Она жестока, но прекрасна. Сервис остался на Аляске после золотой лихорадки, работал на почте, потом прославился стихами, в которых воспевал свой край.
You come to get rich (damned good reason);
You feel like an exile at first;
You hate it like hell for a season,
And then you are worse than the worst.
It grips you like some kinds of sinning;
It twists you from foe to a friend;
It seems it’s been since the beginning;
It seems it will be to the end.
There are hardships that nobody recons;
There are valleys unpeopled and still;
There’s land – oh, it beckons and beckons,
And I want to go back – and I will.
Стихи Сервиса на Аляске до сих пор читают и любят. Его строчки выбиты на постаментах памятников, написаны в путеводителях, цитируются гидами. Сервис гораздо меньше, чем Лондон, известен за пределами Аляски, возможно потому, что более локален: он не пишет о вечном, о сражении человека со стихией, о преодолении трудностей, о людском благородстве и подлости. Сервис пишет об Аляске и золотоискателях, не пытаясь вынести мораль за скобки этого конкретного места, той конкретной зимы.
There’s gold, and it’s haunting and haunting;
It’s luring me on as of old;
Yet it isn’t the gold that I’m wanting
So much as just finding the gold.
It’s the great, big, broad land ‘way up yonder,
It’s the forests where silence has lease;
It’s the beauty that thrills me with wonder,
It’s the stillness that fills me with peace.
Сервис из борьбы со стихией выходит победителем, пусть не физически, но духовно. Лондон – чаще проигрывает. Но проигрывает красиво.
III. Песня про тесто. Находясь на Аляске, не перестаёшь задаваться вопросом: из какого теста были сделаны эти ребята? Вот ведь как: один человек бежит по паре марафонов в месяц и прекрасно себя чувствует, другой же после первого марафона зарабатывает артрит на всю жизнь.
В Кетчикане зашли в дом проститутки Долли. Она знаменита тем, что “проработала” до 1959 года, когда ей было уже хорошо за 70, и по прежнему пользовалась большой популярностью. Начала же она в 18 лет, и как брала по $3 с клиента в начале XX века, так и продолжала взимать ту же плату 55 лет спустя. Не закрывала дверей, пока не собирала $97-$100, это была её норма в день. Гид вежливо помогает подсчитать: минимум 30-33 клиента, каждый день, в течении более 50ти лет. Слушаешь это, и мысли в голове роятся какие-то несексуальные: так ведь ни один мотор не выдержит, цилиндр треснет на третьем десятке. А им – ничего. На улице минус 50, а у нас 35й клиент сегодня, а лет уже за 60, и всё хорошо.
До девяноста лет с хвостиком дожила Долли. Видать, из того же теста была, что и её клиенты, тащившие по 125 фунтов 15 раз по крутому склону в 50ти градусный мороз, 50ти мильный ветер. Может, для них тесто другое использовали?
