![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediК моменту нашего знакомства она уже несколько лет сидела на антидепрессантах. С Сашкиного отъезда. И слезть с них не могла и не хотела.
Есть женщины, которым для полного счастья надо было родиться лет так 50-100 назад, и Нинка - одна из них. Женщина одного мужчины. Даже не обязательно Сашки, просто одного. Ей не хочется "экспериментировать", ей не интересно "что там ещё дают", ей не надо "нагуляться перед свадьбой". Ей надо было выйти замуж один раз, причём рано, нарожать детей и жить свой век в миру и спокойствии за мужниной спиной. Это и есть любовь, как Нинка её понимает: преданность, верность, постоянство. А страсти-мордасти оставьте для кого-нибудь другого.
Только Нинка не вовремя родилась. Сейчас так не модно. Молодые люди, быстро поняв, что девушка просто так не даёт, и даже после пяти свиданок не даёт, разбегались во все стороны. А Нина к тому же ещё и девушка серьёзная: одета консервативно, говорит о высоком, ищет интеллектуального общения. Такая, может, тридцатипятилетнему, уставшему от пустозвонок, разведённому интеллигенту бы подошла, но никак не студентам-молокососам. Нинка страдала. Ей совсем не нравилось быть одной, она отнюдь не феминистка, ей осточертело коротать вечера с котом… Но принципами поступаться она не собиралась. Да и не могла просто - не тот человек.
А потом был Сашка и долгий, серьёзный, вымученный роман. Их объединяло отношение к жизни - никаких скороспелок, всё с чувством, толком и расстановкой. Они оба успели устать от одиночества к своим двадцати годам, они оба родились не в том веке и чувствовали себя среди сверстников не в своей тарелке. А разъединяла их религия. И родители. Оба по рождению евреи, оба приехали из Москвы, но Сашка принял протестантство, и к новой своей вере относился очень серьёзно, как и Нинка к своему еврейству. Впрочем, к чему эти двое относились НЕ серьёзно? Каждое рождество оканчивалось ссорой, каждая пасха – разрывом. Воспитание детей они даже обсуждать боялись. Но упорно держались друг за друга как утопающий за соломинку, понимая, что, расставшись, обрекут себя на очередные годы одиночества.
Сашкины родители тоже в религию ударились. Я даже не знаю, как их вера называется. Духов каких-то вызывают. И его мама вбила себе в голову, что Нина наводит на Сашку порчу. Сглазила ей сына, короче. То, что Сашка был, кажется, впервые в жизни счастлив, прекрасно учился, что его, в итоге, приняли в большинство лучших медицинских школ США, маму не смущало ничуть. Через её труп они будут вместе, и всё тут.
А роман продолжался. У них было слишком много общего друг с другом и, главное, слишком мало общего со всеми остальными. Сашка обещал ослушаться маму. Нинка надеялась. Они даже спать в итоге вместе стали, не дожидаясь свадьбы, что было очень серьёзным шагом для обоих. Убеждали себя и других, что всё хорошо, брали взаймы у Времени. А потом пришло время отдавать долги. Сашу приняли в очень престижную медицинскую школу, совсем в другом штате, и не пойти туда было бы очень глупо и потенциально вредно для карьеры. На него надавили все: друзья, родители, родственники: "Тебе только 22, ты с ума сошёл!" И много чего ещё наговорили, можно даже не уточнять – и так понятно. И Сашка не выдержал напора. Сказал, что надо бы им пожить врозь, посмотреть, что получится, проверить чувства на расстоянии, да и вообще не понятно, как они растили бы детей в своей религиозной бескомпромиссности. Уехал.
Я не знаю, что было с Нинкой, меня там не было. Но знаю, что у неё начались серьёзные проблемы со здоровьем. Язва. Головные боли. Потеря аппетита. Истерики на ровном месте. Врач схватился за голову и выписал львиную долю антидепрессантов. От них у Нинки быстро выработалась зависимость, и без лекарств она уже не могла. Когда мы познакомились (через родителей и родственников), ей было 26, и она была одна уже несколько лет. Читала книги, смотрела фильмы, коротала вечера с тем самым котом. Сашка периодически звонил, она холодно с ним беседовала, он так же холодно желал ей всего хорошего. Они уже несколько лет не виделись, ни у неё ни у него никого не было, но ни один не подавал другому надежд на воссоединение.
И тут влезла я. Прямая Нинкина противоположность. Устроила ей скандал, о содержании которого почтенная публика может догадаться. И заставила внести свою информацию в интернетовские службы знакомств. Нинка выбрала какой-то еврейский сайт, долго и занудно выписывала, какая она есть на самом деле, чтобы не лезли за быстрым сексом, и стала ждать.
Продолжение следует.
x-posted to spacetime.
Есть женщины, которым для полного счастья надо было родиться лет так 50-100 назад, и Нинка - одна из них. Женщина одного мужчины. Даже не обязательно Сашки, просто одного. Ей не хочется "экспериментировать", ей не интересно "что там ещё дают", ей не надо "нагуляться перед свадьбой". Ей надо было выйти замуж один раз, причём рано, нарожать детей и жить свой век в миру и спокойствии за мужниной спиной. Это и есть любовь, как Нинка её понимает: преданность, верность, постоянство. А страсти-мордасти оставьте для кого-нибудь другого.
Только Нинка не вовремя родилась. Сейчас так не модно. Молодые люди, быстро поняв, что девушка просто так не даёт, и даже после пяти свиданок не даёт, разбегались во все стороны. А Нина к тому же ещё и девушка серьёзная: одета консервативно, говорит о высоком, ищет интеллектуального общения. Такая, может, тридцатипятилетнему, уставшему от пустозвонок, разведённому интеллигенту бы подошла, но никак не студентам-молокососам. Нинка страдала. Ей совсем не нравилось быть одной, она отнюдь не феминистка, ей осточертело коротать вечера с котом… Но принципами поступаться она не собиралась. Да и не могла просто - не тот человек.
А потом был Сашка и долгий, серьёзный, вымученный роман. Их объединяло отношение к жизни - никаких скороспелок, всё с чувством, толком и расстановкой. Они оба успели устать от одиночества к своим двадцати годам, они оба родились не в том веке и чувствовали себя среди сверстников не в своей тарелке. А разъединяла их религия. И родители. Оба по рождению евреи, оба приехали из Москвы, но Сашка принял протестантство, и к новой своей вере относился очень серьёзно, как и Нинка к своему еврейству. Впрочем, к чему эти двое относились НЕ серьёзно? Каждое рождество оканчивалось ссорой, каждая пасха – разрывом. Воспитание детей они даже обсуждать боялись. Но упорно держались друг за друга как утопающий за соломинку, понимая, что, расставшись, обрекут себя на очередные годы одиночества.
Сашкины родители тоже в религию ударились. Я даже не знаю, как их вера называется. Духов каких-то вызывают. И его мама вбила себе в голову, что Нина наводит на Сашку порчу. Сглазила ей сына, короче. То, что Сашка был, кажется, впервые в жизни счастлив, прекрасно учился, что его, в итоге, приняли в большинство лучших медицинских школ США, маму не смущало ничуть. Через её труп они будут вместе, и всё тут.
А роман продолжался. У них было слишком много общего друг с другом и, главное, слишком мало общего со всеми остальными. Сашка обещал ослушаться маму. Нинка надеялась. Они даже спать в итоге вместе стали, не дожидаясь свадьбы, что было очень серьёзным шагом для обоих. Убеждали себя и других, что всё хорошо, брали взаймы у Времени. А потом пришло время отдавать долги. Сашу приняли в очень престижную медицинскую школу, совсем в другом штате, и не пойти туда было бы очень глупо и потенциально вредно для карьеры. На него надавили все: друзья, родители, родственники: "Тебе только 22, ты с ума сошёл!" И много чего ещё наговорили, можно даже не уточнять – и так понятно. И Сашка не выдержал напора. Сказал, что надо бы им пожить врозь, посмотреть, что получится, проверить чувства на расстоянии, да и вообще не понятно, как они растили бы детей в своей религиозной бескомпромиссности. Уехал.
Я не знаю, что было с Нинкой, меня там не было. Но знаю, что у неё начались серьёзные проблемы со здоровьем. Язва. Головные боли. Потеря аппетита. Истерики на ровном месте. Врач схватился за голову и выписал львиную долю антидепрессантов. От них у Нинки быстро выработалась зависимость, и без лекарств она уже не могла. Когда мы познакомились (через родителей и родственников), ей было 26, и она была одна уже несколько лет. Читала книги, смотрела фильмы, коротала вечера с тем самым котом. Сашка периодически звонил, она холодно с ним беседовала, он так же холодно желал ей всего хорошего. Они уже несколько лет не виделись, ни у неё ни у него никого не было, но ни один не подавал другому надежд на воссоединение.
И тут влезла я. Прямая Нинкина противоположность. Устроила ей скандал, о содержании которого почтенная публика может догадаться. И заставила внести свою информацию в интернетовские службы знакомств. Нинка выбрала какой-то еврейский сайт, долго и занудно выписывала, какая она есть на самом деле, чтобы не лезли за быстрым сексом, и стала ждать.
Продолжение следует.
x-posted to spacetime.
