Нинка. Продолжение.
Aug. 4th, 2004 08:53 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediНачало.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Я забыла сказать, что жила (и живёт) Нинка в одном из штатов Американского Юга, и с евреями там напряг. Переезжать она не собиралась, хотела быть рядом с родителями и братом. На вид Нина вполне ничего, но отнюдь не красавица, и выражение лица у неё, если честно, всегда немного постно-грустное. Короче, по тем или иным причинам дальше переписки с 90% откликнувшихся не доходило, да и откликнулось-то не так много человек. С парой парней дошло до личной встречи, но на этом забуксовало. С одним адвокатом она даже повстречалась несколько раз, но он жил в другом городе, ездил 3 часа в один конец (а я упоминала, что Нинка боится водить машину на хайвэях?), и хотел за свои труды большего, чем милые беседы о литературе за чашкой кофе. Короче, адвокат тоже отпал.
Нинка уже потеряла надежду, но тут появился Володя. Из Нью Йорка. Весельчак, оптимист и любитель парусного спорта. С Сашкой общего он не имел ничего. И вообще не производил впечатления поклонника серьёзных девушек. Но на Нинку почему-то запал. То есть сначала просто закинул широкие сети, ища девушек определённого возраста и с определённым кругом интересов. Но когда Нинка в его сети попала и они начали переписываться, а вскоре и перезваниваться, вдруг выяснилось, что у них невероятно много общего. Они любили одних и тех же писателей, художников, режиссёров и актёров, у них совпадали мнения о политике и религии, воспитании детей и роли традиций в жизни семьи, они буквально заканчивали друг за другом предложения.
Я Нинку такой никогда не видела. Она светилась. Она влюбилась. Она и с Сашкой-то такой никогда не была, уверяла её мама. Нина писала мне многостраничные послания с описанием каждого разговора, вздоха и полунамёка. Я часами выслушивала её восторженные придыхания по телефону. Я уже про себя гадала когда они поженятся и что я одену на свадьбу. Наконец они назначили встречу: Володя должен был прилететь из Нью Йорка на целые выходные. Прилетел. Улетел. Ни звонка он Нинки, ни письма. Звоню сама.
- Как дела? Как визит прошёл?
- Хорошо.
- Хорошо? Это всё, что ты мне собираешься рассказать? Вы поссорились?
- Нет, всё хорошо. Он ещё приедет.
Ничего не могу добиться. Потихонечку, не столько от Нинки сколько от её мамы, выуживаю детали. Он остановился у них дома. Ничего не привёз, ни вина к столу, ни подарка родителям, ни цветы Нинке. В парке, в жуткую жару, не предложил купить ни воды, ни мороженого. Когда Нинка, наконец, сама купила воду даже не предложил заплатить. В доме ни разу не взялся помочь, сидел как барин. И всё в городе всенепременно хотел осмотреть, благо никогда там не был. Нинка пыталась мягко ему намекать, что он ещё вернётся, что на улице жара за 100 градусов по Фаренгейту, что она бы лучше посидела где-нибудь и просто пообщалась, но Володя был глух. Он таскал её по паркам и музеям целый день, потом ещё один день, а потом уехал. Но они не ссорились. Они очень даже мило общались, и по-прежнему сходились во мнениях по поводу исскуства, литературы, политики... Только Нинка теперь с грустью вспоминала, как Сашка дарил ей цветы и наплевать хотел на весь белый свет, лишь бы побыть с ней лишний часик.
Ладно, Сашка был и сплыл. Надо сосредоточиться на синице в руке. Как только Володя укатил обратно в НЙ, отношения опять стали близки к идеальным: обсуждать Куросаву у них получалось просто великолепно. Даже начали о свадьбе поговаривать: мол, повстречаемся ещё годик, а там... Потом Нинка ездила в Нью Йорк, и вернулась с тем же смешанным чувством. Она хотела пообщаться, а Володя составил обширную культурную программу, не давал ей присесть, и ни разу не сводил в ресторан. То есть, они где-то ели, но это скорее напоминало забегаловку. Работал Володя по контракту не то в финансовой, не то в компьютерной области и от нищеты явно не страдал. Что тут скажешь?
При всём при том, они продолжали прекрасно общаться и обсуждать прекрасное.
Только Володя начал намекать, что хорошо бы им отношения...эээ...углубить. Видимся, мол,редко, кота в мешке брать не хочется, надо бы хоть переспать вместе, это их и сблизит и понять друг друга лучше поможет. Они даже что-то такое начали в НЙ, но Нинка сказала, что не готова, что, может, к следующему визиту...
Ну как мне вам объяснить, какой эффект всё это имело на Нину? Трудно объяснить, надо знать её. Мне-то как раз логика Володи была близка и понятна. Большинству людей - тоже. Они ведь вроде влюблены друг в друга, встречаются с серьёзными намерениями, он ей всё это очень вежливо и мягко предлагает... Ан нет, трагедия. Ну не может она, она ж его только два раза видела, ну как же это так?
Тут опять я влезла. Сдуру. Наговорила Нинке всё что думала по поводу её пуританства, прошловековых нравов и морали, не соответствующей миру, в котором мы живём. И она, представьте себе, меня послушала. И сказала "да". И было это для неё огромным шагом. Огромным. Нам не понять. Мне-то точно.
Замечу в скобках, что Нинка отнюдь не фригидна. Мы с ней эту тему обсуждали. Ей надо по любви, да желательно с кольцом на пальце, а так-то ей очень даже нравится и с Сашкой, вроде, хорошо получалось. А с Володей получилось чёрт-знает-что на палочке. Зажатая, неловко себя чувствующая, сухая как наждак Нинка, и абсолютно не знающий, что делать с подобной дамой Володя. Он ей так и сказал: в Нью Йорке, мол, бабы сами на тебя прыгают, я с такой, как ты, даже не знаю, что делать. Короче, ничего хорошего не вышло. А главное, нет чтобы сказать себе, что, мол, первый блин комом и вообще это всё фигня, и привыкнуть надо друг к другу, и что ещё там умные люди себе в таких случаях говорят, так они ещё больше зажались и едва разговаривали до его отъезда. А он, между прочим, опять с пустыми руками приехал, и всё куда-то в парусный поход пытался Нинку затащить.
Уехал. И больше не приехал. То есть, они продолжали общаться, пытались сгладить ситуацию, планировали дальнейшие встречи. О свадьбе, правда, больше не говорили. Володя сказал, что любит активный отдых, а у них в городе он уже всё посмотрел, и ехать туда больше не хочет. Предлагал встретится на нейтральной территории - и опять что-то про парусники. Нинка парусники в гробу видала, хотела просто пообщаться, да и активный отдых - не её стихия. Они вдруг как-то одновременно поняли, что хорошо общаются исключительно на интеллектуальном уровне, что их высокоинтеллектуальная, надуманная любовь упорно натыкается на реальность и столкновения не выдерживает. Короче, сначала они перезванивались всё реже, потом совсем редко, а потом как-то перестали.
Симптомы вернулись. Таблетки не помогали. Пришлось увеличить дозу.
Окончание следует.
Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. Я забыла сказать, что жила (и живёт) Нинка в одном из штатов Американского Юга, и с евреями там напряг. Переезжать она не собиралась, хотела быть рядом с родителями и братом. На вид Нина вполне ничего, но отнюдь не красавица, и выражение лица у неё, если честно, всегда немного постно-грустное. Короче, по тем или иным причинам дальше переписки с 90% откликнувшихся не доходило, да и откликнулось-то не так много человек. С парой парней дошло до личной встречи, но на этом забуксовало. С одним адвокатом она даже повстречалась несколько раз, но он жил в другом городе, ездил 3 часа в один конец (а я упоминала, что Нинка боится водить машину на хайвэях?), и хотел за свои труды большего, чем милые беседы о литературе за чашкой кофе. Короче, адвокат тоже отпал.
Нинка уже потеряла надежду, но тут появился Володя. Из Нью Йорка. Весельчак, оптимист и любитель парусного спорта. С Сашкой общего он не имел ничего. И вообще не производил впечатления поклонника серьёзных девушек. Но на Нинку почему-то запал. То есть сначала просто закинул широкие сети, ища девушек определённого возраста и с определённым кругом интересов. Но когда Нинка в его сети попала и они начали переписываться, а вскоре и перезваниваться, вдруг выяснилось, что у них невероятно много общего. Они любили одних и тех же писателей, художников, режиссёров и актёров, у них совпадали мнения о политике и религии, воспитании детей и роли традиций в жизни семьи, они буквально заканчивали друг за другом предложения.
Я Нинку такой никогда не видела. Она светилась. Она влюбилась. Она и с Сашкой-то такой никогда не была, уверяла её мама. Нина писала мне многостраничные послания с описанием каждого разговора, вздоха и полунамёка. Я часами выслушивала её восторженные придыхания по телефону. Я уже про себя гадала когда они поженятся и что я одену на свадьбу. Наконец они назначили встречу: Володя должен был прилететь из Нью Йорка на целые выходные. Прилетел. Улетел. Ни звонка он Нинки, ни письма. Звоню сама.
- Как дела? Как визит прошёл?
- Хорошо.
- Хорошо? Это всё, что ты мне собираешься рассказать? Вы поссорились?
- Нет, всё хорошо. Он ещё приедет.
Ничего не могу добиться. Потихонечку, не столько от Нинки сколько от её мамы, выуживаю детали. Он остановился у них дома. Ничего не привёз, ни вина к столу, ни подарка родителям, ни цветы Нинке. В парке, в жуткую жару, не предложил купить ни воды, ни мороженого. Когда Нинка, наконец, сама купила воду даже не предложил заплатить. В доме ни разу не взялся помочь, сидел как барин. И всё в городе всенепременно хотел осмотреть, благо никогда там не был. Нинка пыталась мягко ему намекать, что он ещё вернётся, что на улице жара за 100 градусов по Фаренгейту, что она бы лучше посидела где-нибудь и просто пообщалась, но Володя был глух. Он таскал её по паркам и музеям целый день, потом ещё один день, а потом уехал. Но они не ссорились. Они очень даже мило общались, и по-прежнему сходились во мнениях по поводу исскуства, литературы, политики... Только Нинка теперь с грустью вспоминала, как Сашка дарил ей цветы и наплевать хотел на весь белый свет, лишь бы побыть с ней лишний часик.
Ладно, Сашка был и сплыл. Надо сосредоточиться на синице в руке. Как только Володя укатил обратно в НЙ, отношения опять стали близки к идеальным: обсуждать Куросаву у них получалось просто великолепно. Даже начали о свадьбе поговаривать: мол, повстречаемся ещё годик, а там... Потом Нинка ездила в Нью Йорк, и вернулась с тем же смешанным чувством. Она хотела пообщаться, а Володя составил обширную культурную программу, не давал ей присесть, и ни разу не сводил в ресторан. То есть, они где-то ели, но это скорее напоминало забегаловку. Работал Володя по контракту не то в финансовой, не то в компьютерной области и от нищеты явно не страдал. Что тут скажешь?
При всём при том, они продолжали прекрасно общаться и обсуждать прекрасное.
Только Володя начал намекать, что хорошо бы им отношения...эээ...углубить. Видимся, мол,редко, кота в мешке брать не хочется, надо бы хоть переспать вместе, это их и сблизит и понять друг друга лучше поможет. Они даже что-то такое начали в НЙ, но Нинка сказала, что не готова, что, может, к следующему визиту...
Ну как мне вам объяснить, какой эффект всё это имело на Нину? Трудно объяснить, надо знать её. Мне-то как раз логика Володи была близка и понятна. Большинству людей - тоже. Они ведь вроде влюблены друг в друга, встречаются с серьёзными намерениями, он ей всё это очень вежливо и мягко предлагает... Ан нет, трагедия. Ну не может она, она ж его только два раза видела, ну как же это так?
Тут опять я влезла. Сдуру. Наговорила Нинке всё что думала по поводу её пуританства, прошловековых нравов и морали, не соответствующей миру, в котором мы живём. И она, представьте себе, меня послушала. И сказала "да". И было это для неё огромным шагом. Огромным. Нам не понять. Мне-то точно.
Замечу в скобках, что Нинка отнюдь не фригидна. Мы с ней эту тему обсуждали. Ей надо по любви, да желательно с кольцом на пальце, а так-то ей очень даже нравится и с Сашкой, вроде, хорошо получалось. А с Володей получилось чёрт-знает-что на палочке. Зажатая, неловко себя чувствующая, сухая как наждак Нинка, и абсолютно не знающий, что делать с подобной дамой Володя. Он ей так и сказал: в Нью Йорке, мол, бабы сами на тебя прыгают, я с такой, как ты, даже не знаю, что делать. Короче, ничего хорошего не вышло. А главное, нет чтобы сказать себе, что, мол, первый блин комом и вообще это всё фигня, и привыкнуть надо друг к другу, и что ещё там умные люди себе в таких случаях говорят, так они ещё больше зажались и едва разговаривали до его отъезда. А он, между прочим, опять с пустыми руками приехал, и всё куда-то в парусный поход пытался Нинку затащить.
Уехал. И больше не приехал. То есть, они продолжали общаться, пытались сгладить ситуацию, планировали дальнейшие встречи. О свадьбе, правда, больше не говорили. Володя сказал, что любит активный отдых, а у них в городе он уже всё посмотрел, и ехать туда больше не хочет. Предлагал встретится на нейтральной территории - и опять что-то про парусники. Нинка парусники в гробу видала, хотела просто пообщаться, да и активный отдых - не её стихия. Они вдруг как-то одновременно поняли, что хорошо общаются исключительно на интеллектуальном уровне, что их высокоинтеллектуальная, надуманная любовь упорно натыкается на реальность и столкновения не выдерживает. Короче, сначала они перезванивались всё реже, потом совсем редко, а потом как-то перестали.
Симптомы вернулись. Таблетки не помогали. Пришлось увеличить дозу.
Окончание следует.
