В Книгу: Секс-Зависимость
Jul. 28th, 2008 04:46 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediОдно из основных отличий человека от других млекопитающих – хорошо развитый фронтальный кортекс мозга, отвечающий за такие совсем неживотные вещи как абстрактное мышление и мотивация. Самая передняя часть мозга – префронтальный кортекс – позволяет нам подавлять инстинкты с помощью рациональной мысли. Если попросить кого-то составить список чисто-человеческих качеств, то возможность контролировать животные импульсы наверняка попадёт в первую пятёрку.
Когда-то я написала пост о человеке, потерявшем, в результате недолгой наркотической комы, способность контролировать свои импульсы. История была грустная и повергла многих моих читателей в шок. С тех пор я узнала, что произошедшее с героем того рассказа, конечно, крайность, но само по себе отнюдь не удивительно. Префронтальный кортекс – любимое поле боя наркотиков и алкоголя. Впрочем, не только их – эту область мозга яростно атакует любая аддикция. Иначе ей не выжить.
Но давайте по порядку. Все аддикции можно грубо поделить на две категории – субстанционные (химические) и поведенческие. Первые куда лучше изучены и отношение общества к ним более терпимое. Ну что делать – болезнь, лечиться надо. Подавляющее большинство населения «подсажено» либо на кофе, либо на сигареты, либо на то и другое, поэтому почти все понимают, что такое химическая зависимость. Сын-наркоман – это горе в семье.
А вот сын игрок (gambler) или секс-аддикт – не столько горе, сколько стыд. Поведенческие зависимости – от интернета, азартных игр, секса или еды в несуразных количествах воспринимаются обществом как дефект силы воли, несмотря на довольно солидное количество исследований, утверждающих обратное.
Тут очень важно сделать одно замечание. Многие люди сопротивляются информации о нехимической зависимости потому, что им кажется, будто аддикты пытаются оправдать своё поведение. «А нет им оправдания!» - кричат не замечающие бревна в собственном глазу праведники и закрывают уши и души. Давайте я сразу скажу, дабы не отравлять вам последующее чтение: никто никого не пытаеся оправдать. Как педофилия не оправдывает насилия над детьми, так зависимость от азартных игр не оправдывает разорение семьи, а секс-зависимость не оправдывает заражение жены сифилисом. Но понимание того, что педофилия – это болезнь, а не общая вредность характера, помогает правильно лечить и/или изолиовать этих людей. Попытки «стыдить» интернет- или секс-аддиктов примерно столь же успешны, как и усилия по пристыжению педофилов. Болезни надо лечить. Аддикция – это болезнь, и тот факт, что поведенческие аддикции являются именно болезнью, а не слабоволием, доказан достаточным количеством учёных, чтобы принять это на данном этапе развития общества как данность.
При всём кажущемся отличии субстанционных и поведенческих аддикций, у них много общего. Во-первых, уже упомянутые атаки на префронтальный кортекс. Химические реакции в мозгу притупляют способность бороться с желанием «оторваться» и насытить демона зависимости, каким бы он ни был. Ведь сила воли не есть что-то абстрактное – это тот самый префронтальный кортекс в действии; он рационализирует отказ от сиюминутного удовольствия ради некой долгосрочной цели. У одних сей участок мозга развит лучше, у других – хуже. У серьёзных, глубоко подсевших аддиктов он подавлен. У них нет силы воли – физически, как у меня нет музыкального слуха, потому что соответствующий участок мозга плохо работает.
Во-вторых, аддикция – вещь чаще всего постепенная. Да, можно уколоться героином и сразу подсесть на иглу, но это нетипично. Очень часто страдающая сторона (супруги, родители) бросает в лицо аддикту: «Да какая зависимость, вон, ты 15 лет без этого жил и вдруг понесло?» Они правы, но это отнюдь не доказательство того, что аддикции как болезни не существует. Человек может много лет держать количество употребляемого алкоголя или просматриваемой порнухи под контролем, увеличивая дозы постепенно. Переход от полного контроля к частичному, а оттуда к полной потере оного не дискретен. Аддикция разъедает силу воли (читай: префронтальный кортекс) постепенно, необходимая доза тоже увличивается постепенно, и прыжок от «хобби» к зависимости может занять годы. Впрочем, он может быть и внезапен – под влиянием стресса, например.
Любой аддикт хорошо знаком с так называемым замкнутым «кругом безысходности». Нет, не теоретически – практически. Картинка внизу нарисована для тех, у кого зависимость от еды, но если вы поменяете слово «munch» в нижней части круга на любое другое (drink, smoke, gamble), то по сути ничего не изменится. Вообще лучше читать не то, что внутри круга, а то, что снаружи:
Итак, наш аддикт решает, что никогда больше не будет... вот это самое. Как только на горизонте появляется соблазн, он начинает себя жалеть. Он раздражён, он, можно сказать, обездолен, он бедный и несчастный и почему он не может, в конце концов, радоваться жизни? Кто не курит и не пьёт, тот сами знаете что. Аддикт ненавидит весь свет, он жертва, он приносит все радости жизни на алтарь каких-то там далёких благ, вообще не понятно чего, и какая разница... Почему он должен так мучаться? Он начинает чувствовать себя правым, а окружающий мир – виноватым. Свобода от зависимости и все соответствующие блага - далеко, а «наркотик» - вот он, близко. И кому помешает один-единственный разочек? Иногда этот мысленный процесс занимает минуты, если не секунды, иногда – дни и недели. Но в итоге ослабший префронтальный кортекс сдаётся и рационализирует ещё один единственный разик.
Аддикт совершает акт саботажа и тут же чувствует себя виноватым. С одной стороны, ему хорошо – наступило облегчение. С другой... ну что, опять сорвался? Он начинает жалеть о содеянном и клянётся сам себе, что теперь уже точно никогда... И вновь чувствует себя жертвой. Круг замыкается.
Вы знаете, что многие виды рака лечатся сегодня куда более успешно, чем аддикция? Возьмём алкоголизм. Уж как он изучен, сколько выработано методов лечения, а лучшие результаты по-прежнему у Анонимных Алкоголиков – совершенно непрофессиональной группы поддержки. Кстати, результаты у них тоже не ахти - 20% вылечивают, в среднем. Для тех, кто не бросает группы и продолжает ходить на собрания много лет после того, как бросили пить, шансы успеха удваиваются до 40%. Это по-прежнему куда меньше половины.
К сожалению, поведенческие зависимости лечить зачастую ещё труднее, чем субстанционные. В Америке около двух миллионов азартных игроков (сюда включают только патологические случаи, когда человек делает ставки, совершенно невзирая на последствия; если расширить рамки, то количество плохо контролирующих себя игроков увеличивается до четырёх-восьми миллионов) и больше четырёх миллионов людей с зависимостью от еды – тех, кто ест и не может остановиться, набивая себя до болей в животе. Один из двадцати американцев не способен управлять своим поведением в магазинах и сгребает, как сорока-воровка, что на глаза попадается, набирая тысячи долларов долгов. Добавьте сюда более двух миллионов (подстчёты варьируются) интернет-аддиктов из категории «жизнь на компьютер променял» и вы получите миллионы и миллионы людей, не просто неспособных контролировать своё поведение, но доводящих это до жизнь-крушащего абсурда. Вылечиваются из них единицы.
Самая распространённая и хуже всего изученная поведенческая зависимость – секс-аддикция. По подсчётам учёных, секс-аддиктов в стране около 16-ти миллионов. Треть из них – женщины. Людей, страдающих от секс-зависимости больше, чем азартных игроков, неудержимых едоков и помешанных на интернете вместе взятых (те, кто проводят дни, разглядывая порнуху на интернете, относятся к секс-аддиктам, а не к интернет-аддиктам; то же и с азартными игроками). Почему же проблема так плохо изучена? Мало кто признаётся. И не только из-за стигмы – просто секс-аддикты не понимают, что это лечится, что это надо лечить. Мужчинам так просто с молодости внушают, что чем больше женщин, тем лучше. А мастурбация нынче – вообще совершенно нормальное, повсеместное явление.
Проблема в том, что некоторые не могут остановиться и выходят далеко за рамки «просто» сексуального удовлетворения. Вместо того, чтобы заниматься мастурбацией 10-30 минут в день, они часами смотрят порно, тратят огромные деньги на секс-сайты или секс-услуги, посвящают жизнь «съёму» новых партнёров и так далее. Секс-аддикты забрасывают семьи и, как и любые другие аддикты, теряют контроль над своим «невинным» (поначалу) хобби. Глубокие чувства – да вообще какие бы то ни было чувства – между партнёрами не для них, им нужен следующий «укол». Мысли о сексе занимают центральное место в их жизни, и абсолютно всё имеет соответствующую окраску. Иногда их называют озабоченными, иногда хищниками, некоторые откровенно неприятны, другие очаруют кого хочешь, и все сексуально озабочены в самом прямом смысле этого слова.
Во время секса в головах этих людей происходят какие-то неврохимические реакции, которые со временем вызывают зависимость. Как вы понимаете, это не так просто зафиксировать. Даже если человек признаётся, что зависим от секса, он вряд ли придёт «замеряться» в лабораторию или позволит учёным сканировать свой мозг во время полового акта.
Известно, что 60% секс-аддиктов испытали сексуальные травмы в детстве. Мы также знаем, что мозговые процессы в мозгу этих людей в принципе мало отличаются от процессов других аддиктов – у них нарушена нормальная связь между удовольствием и удовлетворением, когда мозг не успокаивается, получив своё, а почти сразу требует ещё и ещё, невзирая на нужды организма или возможности кошелька. И человек теряет способность противостоять этим крикам «ещё, ещё!», исходящим от мозга. Вот что мы пока понимаем слабо, так это как конкретно мозг аддиктов реагирует на секс и почему именно на секс.
Все аддикции излечимы, поведенческие в том числе. Есть общества анонимных сексаголиков и психотерапевты, специализирующиеся на этих больных. Может помочь, может и не помочь, но если не попробовать, то уж точно не поможет. Любое лечение начинается с признания проблемы и собственной беспомощности в решении её. Очень важно, чтобы люди знали и понимали, с чем имеют дело. И не менее важно, чтобы это понимали их родные и близкие. Я уже написала, но повторю: аддиктов надо не стыдить и не бить горшком по голове, а лечить. Если лечиться они отказываются, и у вас есть возможнось смотать удочки – лучше сделать это раньше, чем позже, потому что лучше не будет. Будет хуже. Иногда людям нужно опуститься на дно, чтобы признаться самому себе в необходимости лечения. Вот только сила воли тут ну абсолютно ни при чём.
Когда-то я написала пост о человеке, потерявшем, в результате недолгой наркотической комы, способность контролировать свои импульсы. История была грустная и повергла многих моих читателей в шок. С тех пор я узнала, что произошедшее с героем того рассказа, конечно, крайность, но само по себе отнюдь не удивительно. Префронтальный кортекс – любимое поле боя наркотиков и алкоголя. Впрочем, не только их – эту область мозга яростно атакует любая аддикция. Иначе ей не выжить.
Но давайте по порядку. Все аддикции можно грубо поделить на две категории – субстанционные (химические) и поведенческие. Первые куда лучше изучены и отношение общества к ним более терпимое. Ну что делать – болезнь, лечиться надо. Подавляющее большинство населения «подсажено» либо на кофе, либо на сигареты, либо на то и другое, поэтому почти все понимают, что такое химическая зависимость. Сын-наркоман – это горе в семье.
А вот сын игрок (gambler) или секс-аддикт – не столько горе, сколько стыд. Поведенческие зависимости – от интернета, азартных игр, секса или еды в несуразных количествах воспринимаются обществом как дефект силы воли, несмотря на довольно солидное количество исследований, утверждающих обратное.
Тут очень важно сделать одно замечание. Многие люди сопротивляются информации о нехимической зависимости потому, что им кажется, будто аддикты пытаются оправдать своё поведение. «А нет им оправдания!» - кричат не замечающие бревна в собственном глазу праведники и закрывают уши и души. Давайте я сразу скажу, дабы не отравлять вам последующее чтение: никто никого не пытаеся оправдать. Как педофилия не оправдывает насилия над детьми, так зависимость от азартных игр не оправдывает разорение семьи, а секс-зависимость не оправдывает заражение жены сифилисом. Но понимание того, что педофилия – это болезнь, а не общая вредность характера, помогает правильно лечить и/или изолиовать этих людей. Попытки «стыдить» интернет- или секс-аддиктов примерно столь же успешны, как и усилия по пристыжению педофилов. Болезни надо лечить. Аддикция – это болезнь, и тот факт, что поведенческие аддикции являются именно болезнью, а не слабоволием, доказан достаточным количеством учёных, чтобы принять это на данном этапе развития общества как данность.
При всём кажущемся отличии субстанционных и поведенческих аддикций, у них много общего. Во-первых, уже упомянутые атаки на префронтальный кортекс. Химические реакции в мозгу притупляют способность бороться с желанием «оторваться» и насытить демона зависимости, каким бы он ни был. Ведь сила воли не есть что-то абстрактное – это тот самый префронтальный кортекс в действии; он рационализирует отказ от сиюминутного удовольствия ради некой долгосрочной цели. У одних сей участок мозга развит лучше, у других – хуже. У серьёзных, глубоко подсевших аддиктов он подавлен. У них нет силы воли – физически, как у меня нет музыкального слуха, потому что соответствующий участок мозга плохо работает.
Во-вторых, аддикция – вещь чаще всего постепенная. Да, можно уколоться героином и сразу подсесть на иглу, но это нетипично. Очень часто страдающая сторона (супруги, родители) бросает в лицо аддикту: «Да какая зависимость, вон, ты 15 лет без этого жил и вдруг понесло?» Они правы, но это отнюдь не доказательство того, что аддикции как болезни не существует. Человек может много лет держать количество употребляемого алкоголя или просматриваемой порнухи под контролем, увеличивая дозы постепенно. Переход от полного контроля к частичному, а оттуда к полной потере оного не дискретен. Аддикция разъедает силу воли (читай: префронтальный кортекс) постепенно, необходимая доза тоже увличивается постепенно, и прыжок от «хобби» к зависимости может занять годы. Впрочем, он может быть и внезапен – под влиянием стресса, например.
Любой аддикт хорошо знаком с так называемым замкнутым «кругом безысходности». Нет, не теоретически – практически. Картинка внизу нарисована для тех, у кого зависимость от еды, но если вы поменяете слово «munch» в нижней части круга на любое другое (drink, smoke, gamble), то по сути ничего не изменится. Вообще лучше читать не то, что внутри круга, а то, что снаружи:
 |
Итак, наш аддикт решает, что никогда больше не будет... вот это самое. Как только на горизонте появляется соблазн, он начинает себя жалеть. Он раздражён, он, можно сказать, обездолен, он бедный и несчастный и почему он не может, в конце концов, радоваться жизни? Кто не курит и не пьёт, тот сами знаете что. Аддикт ненавидит весь свет, он жертва, он приносит все радости жизни на алтарь каких-то там далёких благ, вообще не понятно чего, и какая разница... Почему он должен так мучаться? Он начинает чувствовать себя правым, а окружающий мир – виноватым. Свобода от зависимости и все соответствующие блага - далеко, а «наркотик» - вот он, близко. И кому помешает один-единственный разочек? Иногда этот мысленный процесс занимает минуты, если не секунды, иногда – дни и недели. Но в итоге ослабший префронтальный кортекс сдаётся и рационализирует ещё один единственный разик.
Аддикт совершает акт саботажа и тут же чувствует себя виноватым. С одной стороны, ему хорошо – наступило облегчение. С другой... ну что, опять сорвался? Он начинает жалеть о содеянном и клянётся сам себе, что теперь уже точно никогда... И вновь чувствует себя жертвой. Круг замыкается.
Вы знаете, что многие виды рака лечатся сегодня куда более успешно, чем аддикция? Возьмём алкоголизм. Уж как он изучен, сколько выработано методов лечения, а лучшие результаты по-прежнему у Анонимных Алкоголиков – совершенно непрофессиональной группы поддержки. Кстати, результаты у них тоже не ахти - 20% вылечивают, в среднем. Для тех, кто не бросает группы и продолжает ходить на собрания много лет после того, как бросили пить, шансы успеха удваиваются до 40%. Это по-прежнему куда меньше половины.
К сожалению, поведенческие зависимости лечить зачастую ещё труднее, чем субстанционные. В Америке около двух миллионов азартных игроков (сюда включают только патологические случаи, когда человек делает ставки, совершенно невзирая на последствия; если расширить рамки, то количество плохо контролирующих себя игроков увеличивается до четырёх-восьми миллионов) и больше четырёх миллионов людей с зависимостью от еды – тех, кто ест и не может остановиться, набивая себя до болей в животе. Один из двадцати американцев не способен управлять своим поведением в магазинах и сгребает, как сорока-воровка, что на глаза попадается, набирая тысячи долларов долгов. Добавьте сюда более двух миллионов (подстчёты варьируются) интернет-аддиктов из категории «жизнь на компьютер променял» и вы получите миллионы и миллионы людей, не просто неспособных контролировать своё поведение, но доводящих это до жизнь-крушащего абсурда. Вылечиваются из них единицы.
Самая распространённая и хуже всего изученная поведенческая зависимость – секс-аддикция. По подсчётам учёных, секс-аддиктов в стране около 16-ти миллионов. Треть из них – женщины. Людей, страдающих от секс-зависимости больше, чем азартных игроков, неудержимых едоков и помешанных на интернете вместе взятых (те, кто проводят дни, разглядывая порнуху на интернете, относятся к секс-аддиктам, а не к интернет-аддиктам; то же и с азартными игроками). Почему же проблема так плохо изучена? Мало кто признаётся. И не только из-за стигмы – просто секс-аддикты не понимают, что это лечится, что это надо лечить. Мужчинам так просто с молодости внушают, что чем больше женщин, тем лучше. А мастурбация нынче – вообще совершенно нормальное, повсеместное явление.
Проблема в том, что некоторые не могут остановиться и выходят далеко за рамки «просто» сексуального удовлетворения. Вместо того, чтобы заниматься мастурбацией 10-30 минут в день, они часами смотрят порно, тратят огромные деньги на секс-сайты или секс-услуги, посвящают жизнь «съёму» новых партнёров и так далее. Секс-аддикты забрасывают семьи и, как и любые другие аддикты, теряют контроль над своим «невинным» (поначалу) хобби. Глубокие чувства – да вообще какие бы то ни было чувства – между партнёрами не для них, им нужен следующий «укол». Мысли о сексе занимают центральное место в их жизни, и абсолютно всё имеет соответствующую окраску. Иногда их называют озабоченными, иногда хищниками, некоторые откровенно неприятны, другие очаруют кого хочешь, и все сексуально озабочены в самом прямом смысле этого слова.
Во время секса в головах этих людей происходят какие-то неврохимические реакции, которые со временем вызывают зависимость. Как вы понимаете, это не так просто зафиксировать. Даже если человек признаётся, что зависим от секса, он вряд ли придёт «замеряться» в лабораторию или позволит учёным сканировать свой мозг во время полового акта.
Известно, что 60% секс-аддиктов испытали сексуальные травмы в детстве. Мы также знаем, что мозговые процессы в мозгу этих людей в принципе мало отличаются от процессов других аддиктов – у них нарушена нормальная связь между удовольствием и удовлетворением, когда мозг не успокаивается, получив своё, а почти сразу требует ещё и ещё, невзирая на нужды организма или возможности кошелька. И человек теряет способность противостоять этим крикам «ещё, ещё!», исходящим от мозга. Вот что мы пока понимаем слабо, так это как конкретно мозг аддиктов реагирует на секс и почему именно на секс.
Все аддикции излечимы, поведенческие в том числе. Есть общества анонимных сексаголиков и психотерапевты, специализирующиеся на этих больных. Может помочь, может и не помочь, но если не попробовать, то уж точно не поможет. Любое лечение начинается с признания проблемы и собственной беспомощности в решении её. Очень важно, чтобы люди знали и понимали, с чем имеют дело. И не менее важно, чтобы это понимали их родные и близкие. Я уже написала, но повторю: аддиктов надо не стыдить и не бить горшком по голове, а лечить. Если лечиться они отказываются, и у вас есть возможнось смотать удочки – лучше сделать это раньше, чем позже, потому что лучше не будет. Будет хуже. Иногда людям нужно опуститься на дно, чтобы признаться самому себе в необходимости лечения. Вот только сила воли тут ну абсолютно ни при чём.
