Няня. Часть II.
Aug. 13th, 2004 04:05 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediЧасть I.
Когда началась война, старший брат сразу ушёл на фронт, а младшему только 16 лет было, его не взяли. В деревню скоро вошли немцы, младшего брата отправили на работу в Германию, и почти четыре года не было о нём ни слуха, ни духа. Потом вернулся его друг, сосед, больной и тощий, но живой. Рассказал, что работать их заставляли на заводе, чуть ли не по 18-20 часов в сутки, и толком не кормили. Парни мёрли один за другим от голода, истощения, болезней. Последний раз он видел Олиного брата, когда тот лежал, умирая, в местном подобии медчасти – барака, куда скидывали больных. Олиному брату не было и 19-ти…
А старший брат вернулся с войны живым, но сломленным и израненным. Болел, ходить толком не мог, работать не мог, старел на глазах и меньше чем через год умер. В 22 года.
Из пятерых детей осталось двое – Оля да Надя. Голодные были послевоенные годы, тяжёлые. Оля рассказывала, как ходили они за 20-30 километров в областной центр продавать скудный урожай со своего огорода – хоть немного денег заработать. Взвалят бабы по двадцать килограмм на плечи, а то и больше, выйдут до рассвета с поклажей, авось дойдут до полудня. Продадут, если повезёт, что принесли, и обратно в путь. И так несколько лет на себе таскали – даже лошадей не было.
Оля вышла замуж, родила первую дочь, работала на полях в колхозе. А хлеб когда подвезут, а когда нет. Поработают крестьяне шесть часов в поле, так что спИны не разгибаются и пот валит, а председатель или завхоз подъедет и говорит: “Нет сегодня хлеба”. На него с вилами, да матом: “Как так нет, мать твою!” А нет и всё.
- Да как же так? Свалиться ведь можно?
- Да так как-то… Народ привычный.
- Но ведь чаще подвозили, чем нет, правда?
- Правда. Но ты бы, Свет, этот хлеб в рот не взяла. Поверь мне.
В 60-е годы стало полегче. Оля даже решилась ещё одну дочку родить. Жизнь потихоньку налаживалась, но тут заболел муж. Диабет. А лечили там сами знаете как. Муж умер в 1972-м году, когда младшая дочь была ещё сравнительно маленькой. И Оля опять тащила всё на своих плечах – работа в поле, свой дом, огород, двое детей, корова, коза, свинки, птицы… Не разогнуться.
Годы шли. Старшая дочь вышла замуж и уехала, а потом и младшая, Аня, уехала из деревни в Киев, учиться. Аня, кажется, что-то он тётки Нади взяла – хваткая, умная, в институт легко поступила и училась на отлично. В Киеве познакомилась она с парнем – евреем – и вышла замуж.
В Олиной деревне евреев до войны было много, жили все дружно. А во время войны кто уехать не успел, того перебили. Только один мужик остался. Он из рва с мёртвыми ночью вылез, и всю войну у одной украинки пряталася. Жена и дети у него во рву остались, и вообще он после пережитого уже не оправился. Не поехал никуда, так и остался последним евреем в округе. Украинка, что его прятала, скоро после войны померла. Зато у её дочери был самый красивый и большой дом в деревне – спасённым матерью еврей отстроил. Своими руками. Детей ей нянчил, огород окучивал, чуть ли не корову доил. Всю оставшуюся жизнь ей посвятил.
А Оля до войны маленькая была и довоенных евреев не помнила. Во взрослом возрасте только того одного выжившего мужика и знала. А тут зять – еврей. Сначала Оля не знала, чего и ожидать, но быстро прониклась к зятю и сдружиласть с его родителями. “Были бы люди хорошие”, - всегда говорит Оля, а национальность её мало волнует. Дочка вскорости нарожала пару пацанов и скинула их бабушке, в деревню. Сами родители наезжали только по выходным. А Оля одна растила двух мальчишек. В колхозе она уже на пенсию вышла, но огород, да корова, да птицы, да хозяйство не делись ведь никуда. Горячей воды нет, каждый день надо печку топить, времена в начале 90-х пошли тяжёлые… Устала Оля. Немолодая уже, хорошо за 60.
Как раз тут дочь с мужем в Америку засобирались – родители зятя к тому моменту уже несколько лет там обитали. Уехали дети, внуков забрали. А Оля совсем затосковала. У старшей дочери с семьёй своя жизнь, да и далеко они, а няня наша одна, в деревне, с коровой своею. Короче, когда дети из Америки приглашение прислали, Оля очень обрадовалась. Поеду, думает, на несколько месяцев, помогу им чем, на внуков посмотрю. Корову и птиц соседка отдала на присмотр, заперла хату и поехала.
Приехала Оля в Америку в 95-м году. А детям тут тогда тяжело приходилось: дочь английский быстро выучила, но с дипломом учительницы французского языка пристроиться смогла только в банк – на очень невысокую зарплату. У зятя английский совсем не шёл, и он на завод устроился – рабочим. А мальчишки-подростки, оставленные без присмотра, совсем от рук отбились. Закатала Оля рукава и давай порядок наводить. Хозяйство на себя взяла, за внуками присматривала. Только неловко ей было объедать и без того небогатую семью. И пошла Оля работать няней. Первая работа очень тяжёлая была – мальчишка ужасный попался, непослушный, агрессивный. Зато деньги в семье очень пригодились. Обрадовалась Оля, что может семье помочь, и стала новую работу искать. Следующая девочка оказалась просто золотом, да и платили лучше, так что когда время уезжать пришло, Оля продлила визу. А через пару лет дети получили гражданство, а Оля, вскоре после этого, - грин карту. Потом родители девочки за которой она смотрела переехали в другой город, а Оля досталась нам.
Уже четыре года живёт у нас эта тихая, спокойная, работящая украинская крестьянка. В быту неприхотлива, никогда ничего не просит, делает всё без напоминаний, а детей растит, как родных. Гуляет с ними часами, читает книжки, рассказывает сказки, мягко воспитывает. Мне часто говорят, что нам с мужем феноменально повезло с няней. И это так. Но больше всего повезло моим сыновьям.
Когда началась война, старший брат сразу ушёл на фронт, а младшему только 16 лет было, его не взяли. В деревню скоро вошли немцы, младшего брата отправили на работу в Германию, и почти четыре года не было о нём ни слуха, ни духа. Потом вернулся его друг, сосед, больной и тощий, но живой. Рассказал, что работать их заставляли на заводе, чуть ли не по 18-20 часов в сутки, и толком не кормили. Парни мёрли один за другим от голода, истощения, болезней. Последний раз он видел Олиного брата, когда тот лежал, умирая, в местном подобии медчасти – барака, куда скидывали больных. Олиному брату не было и 19-ти…
А старший брат вернулся с войны живым, но сломленным и израненным. Болел, ходить толком не мог, работать не мог, старел на глазах и меньше чем через год умер. В 22 года.
Из пятерых детей осталось двое – Оля да Надя. Голодные были послевоенные годы, тяжёлые. Оля рассказывала, как ходили они за 20-30 километров в областной центр продавать скудный урожай со своего огорода – хоть немного денег заработать. Взвалят бабы по двадцать килограмм на плечи, а то и больше, выйдут до рассвета с поклажей, авось дойдут до полудня. Продадут, если повезёт, что принесли, и обратно в путь. И так несколько лет на себе таскали – даже лошадей не было.
Оля вышла замуж, родила первую дочь, работала на полях в колхозе. А хлеб когда подвезут, а когда нет. Поработают крестьяне шесть часов в поле, так что спИны не разгибаются и пот валит, а председатель или завхоз подъедет и говорит: “Нет сегодня хлеба”. На него с вилами, да матом: “Как так нет, мать твою!” А нет и всё.
- Да как же так? Свалиться ведь можно?
- Да так как-то… Народ привычный.
- Но ведь чаще подвозили, чем нет, правда?
- Правда. Но ты бы, Свет, этот хлеб в рот не взяла. Поверь мне.
В 60-е годы стало полегче. Оля даже решилась ещё одну дочку родить. Жизнь потихоньку налаживалась, но тут заболел муж. Диабет. А лечили там сами знаете как. Муж умер в 1972-м году, когда младшая дочь была ещё сравнительно маленькой. И Оля опять тащила всё на своих плечах – работа в поле, свой дом, огород, двое детей, корова, коза, свинки, птицы… Не разогнуться.
Годы шли. Старшая дочь вышла замуж и уехала, а потом и младшая, Аня, уехала из деревни в Киев, учиться. Аня, кажется, что-то он тётки Нади взяла – хваткая, умная, в институт легко поступила и училась на отлично. В Киеве познакомилась она с парнем – евреем – и вышла замуж.
В Олиной деревне евреев до войны было много, жили все дружно. А во время войны кто уехать не успел, того перебили. Только один мужик остался. Он из рва с мёртвыми ночью вылез, и всю войну у одной украинки пряталася. Жена и дети у него во рву остались, и вообще он после пережитого уже не оправился. Не поехал никуда, так и остался последним евреем в округе. Украинка, что его прятала, скоро после войны померла. Зато у её дочери был самый красивый и большой дом в деревне – спасённым матерью еврей отстроил. Своими руками. Детей ей нянчил, огород окучивал, чуть ли не корову доил. Всю оставшуюся жизнь ей посвятил.
А Оля до войны маленькая была и довоенных евреев не помнила. Во взрослом возрасте только того одного выжившего мужика и знала. А тут зять – еврей. Сначала Оля не знала, чего и ожидать, но быстро прониклась к зятю и сдружиласть с его родителями. “Были бы люди хорошие”, - всегда говорит Оля, а национальность её мало волнует. Дочка вскорости нарожала пару пацанов и скинула их бабушке, в деревню. Сами родители наезжали только по выходным. А Оля одна растила двух мальчишек. В колхозе она уже на пенсию вышла, но огород, да корова, да птицы, да хозяйство не делись ведь никуда. Горячей воды нет, каждый день надо печку топить, времена в начале 90-х пошли тяжёлые… Устала Оля. Немолодая уже, хорошо за 60.
Как раз тут дочь с мужем в Америку засобирались – родители зятя к тому моменту уже несколько лет там обитали. Уехали дети, внуков забрали. А Оля совсем затосковала. У старшей дочери с семьёй своя жизнь, да и далеко они, а няня наша одна, в деревне, с коровой своею. Короче, когда дети из Америки приглашение прислали, Оля очень обрадовалась. Поеду, думает, на несколько месяцев, помогу им чем, на внуков посмотрю. Корову и птиц соседка отдала на присмотр, заперла хату и поехала.
Приехала Оля в Америку в 95-м году. А детям тут тогда тяжело приходилось: дочь английский быстро выучила, но с дипломом учительницы французского языка пристроиться смогла только в банк – на очень невысокую зарплату. У зятя английский совсем не шёл, и он на завод устроился – рабочим. А мальчишки-подростки, оставленные без присмотра, совсем от рук отбились. Закатала Оля рукава и давай порядок наводить. Хозяйство на себя взяла, за внуками присматривала. Только неловко ей было объедать и без того небогатую семью. И пошла Оля работать няней. Первая работа очень тяжёлая была – мальчишка ужасный попался, непослушный, агрессивный. Зато деньги в семье очень пригодились. Обрадовалась Оля, что может семье помочь, и стала новую работу искать. Следующая девочка оказалась просто золотом, да и платили лучше, так что когда время уезжать пришло, Оля продлила визу. А через пару лет дети получили гражданство, а Оля, вскоре после этого, - грин карту. Потом родители девочки за которой она смотрела переехали в другой город, а Оля досталась нам.
Уже четыре года живёт у нас эта тихая, спокойная, работящая украинская крестьянка. В быту неприхотлива, никогда ничего не просит, делает всё без напоминаний, а детей растит, как родных. Гуляет с ними часами, читает книжки, рассказывает сказки, мягко воспитывает. Мне часто говорят, что нам с мужем феноменально повезло с няней. И это так. Но больше всего повезло моим сыновьям.
