![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
Пособие для уток
Oct. 21st, 2005 12:46 pmДля Б.К.
Жилой комплекс назывался романтически, «Каменистый Ручей», и выглядел соответствующе: эдакий кусочек Бенилюкса с глянцевой туристической открытки - кирпичные домики, черепичные крыши, горящие по вечерам перед каждой дверью фонарики с жестяными завитушками по бокам, зелёные аллеи, клумбы с цветами, и пруд с фонтанчиком посередине. Вокруг пруда – скамеечки, а в пруду – утки. Как ни странно, страсти вокруг жизнерадостно крякающих братьев наших меньших кипели просто латиноамериканские. Те, кто жили подальше от пруда, уточек обожали и считали колоритным дополнением к псевдофламандскому пейзажу. Детишки визжали от восторга при виде пушистого утиного потомства; уток всячески ублажали и щедро кормили. Жильцы, чьи окна и двери выходили к пруду (за что ими были заплачены весьма дополнительные деньги), уток ненавидели лютой ненавистью за вечно загаженные веранды и проходы, гоняли их почём зря и ссорились с теми, кто уток подкармливал. Все жители комплекса чётко делились на утколюбителей и утконенавистников, и между ними шла упорная борьба. Последние даже как-то приобрели лебедя – кто-то рассказал, что утки в тех водоёмах, где лебеди обитают, не селятся. Затея, правда, не прошла: на второй день лебедя укусила обитающая в пруду черепаха, утколюбители быстренько позвонили в общество защиты животных, те приехали и лебедя забрали, от греха подальше. Потом утконенавистники пробовали гонять уток с собаками – но как только собаки уходили домой, утки возвращались, к тому же утколюбители публично стыдили своих соседей за негуманное отношение к пернатым и грозились опять настучать в общество защиты животных. В итоге утконенавистники капитулировали, но затребовали регулярную чистку своих веранд на общественные деньги. На том и порешили: между враждующими партиями установилось некое подобие перемирия, хотя миром там и не пахло: стороны едва здоровались.
***
Рон Шульц был уникален тем, что уток любил и кормил, хотя жил прямо у водоёма и отходы утиного пищеварения со своего дворика очищал с завидной регулярностью. Но это казалось ему сравнительно небольшой платой за утиную компанию. При всей своей занятости, Рон находил 15-20 минут каждое утро для того, чтобы посидеть на лавочке у пруда и покормить своих пернатых друзей. Он единственный среди жителей «с окнами на пруд» выступал на собраниях в защиту утколюбителей. После чего вставала его жена и начинала опровергать всё, что только что сказал муж. Обругать своего мужа прилюдно было одним из любимых занятий мадам Шульц: почти все обитатели комплекса рано или поздно должны были выслушивать истории о том, какой он некудышный хозяин, невнимательный муж, эгоист, интересующийся только работой, гадящими везде утками и корветами. Рон, если присутствовал при этих тирадах, только смущённо улыбался и бормотал: «Ну что ты, дорогая, ну перестань, ну чем тебе мешают мои корветы?».
( Дальше? )
Жилой комплекс назывался романтически, «Каменистый Ручей», и выглядел соответствующе: эдакий кусочек Бенилюкса с глянцевой туристической открытки - кирпичные домики, черепичные крыши, горящие по вечерам перед каждой дверью фонарики с жестяными завитушками по бокам, зелёные аллеи, клумбы с цветами, и пруд с фонтанчиком посередине. Вокруг пруда – скамеечки, а в пруду – утки. Как ни странно, страсти вокруг жизнерадостно крякающих братьев наших меньших кипели просто латиноамериканские. Те, кто жили подальше от пруда, уточек обожали и считали колоритным дополнением к псевдофламандскому пейзажу. Детишки визжали от восторга при виде пушистого утиного потомства; уток всячески ублажали и щедро кормили. Жильцы, чьи окна и двери выходили к пруду (за что ими были заплачены весьма дополнительные деньги), уток ненавидели лютой ненавистью за вечно загаженные веранды и проходы, гоняли их почём зря и ссорились с теми, кто уток подкармливал. Все жители комплекса чётко делились на утколюбителей и утконенавистников, и между ними шла упорная борьба. Последние даже как-то приобрели лебедя – кто-то рассказал, что утки в тех водоёмах, где лебеди обитают, не селятся. Затея, правда, не прошла: на второй день лебедя укусила обитающая в пруду черепаха, утколюбители быстренько позвонили в общество защиты животных, те приехали и лебедя забрали, от греха подальше. Потом утконенавистники пробовали гонять уток с собаками – но как только собаки уходили домой, утки возвращались, к тому же утколюбители публично стыдили своих соседей за негуманное отношение к пернатым и грозились опять настучать в общество защиты животных. В итоге утконенавистники капитулировали, но затребовали регулярную чистку своих веранд на общественные деньги. На том и порешили: между враждующими партиями установилось некое подобие перемирия, хотя миром там и не пахло: стороны едва здоровались.
***
Рон Шульц был уникален тем, что уток любил и кормил, хотя жил прямо у водоёма и отходы утиного пищеварения со своего дворика очищал с завидной регулярностью. Но это казалось ему сравнительно небольшой платой за утиную компанию. При всей своей занятости, Рон находил 15-20 минут каждое утро для того, чтобы посидеть на лавочке у пруда и покормить своих пернатых друзей. Он единственный среди жителей «с окнами на пруд» выступал на собраниях в защиту утколюбителей. После чего вставала его жена и начинала опровергать всё, что только что сказал муж. Обругать своего мужа прилюдно было одним из любимых занятий мадам Шульц: почти все обитатели комплекса рано или поздно должны были выслушивать истории о том, какой он некудышный хозяин, невнимательный муж, эгоист, интересующийся только работой, гадящими везде утками и корветами. Рон, если присутствовал при этих тирадах, только смущённо улыбался и бормотал: «Ну что ты, дорогая, ну перестань, ну чем тебе мешают мои корветы?».
( Дальше? )
