О богатых, которые не плачут.
Sep. 30th, 2004 10:12 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediНа свадьбе Криса и Лены (это я о них писала в посте И девочек наших ведут в кабинет) мы оказались за одним столом с семейством Патнэмов. Если вы не живёте в Америке и не крутитесь в финансовых сферах, имя Патнэм вам может ничего не сказать. Поэтому поясню: Putnam – одна из крупнейших финансовых фирм США. А семейство, в честь которого компания названа, принадлежит к весьма узкому кругу американской "аристократии". Вроде Кеннеди, Бушей или Вандербильдов. И вот один из отпрысков сего достопоченного клана, George Putnam III (уже третий Жора, короче), сидел в двух метрах от нас, и, в отличие от меня, ни на секунду не задумывался, что делать с пятью вилками и тремя чайными ложками, лежащими перед ним.
Третий Жора, я так понимаю, не хотел быть -надцатым претендентом на престол родительской фирмы, и открыл свою. Взял там пару-тройку семейных миллиончиков на раскрутку, у них не убудет, нанял Криса и кучу мелких шавок, и дело пошло. Крис – доктор экономических наук, довольно крупный специалист в своей области, книги пишет, так что он там за главного по мозговой части – первая башка королевства. С Патнэмом ежедневно общается лично и не мог, естественно, не пригласить шефа на свадьбу. А пригласив, не знал куда посадить. Не с родственниками же? Короче, решил почему-то, что мы составим Жорочке с семейством хорошую кампашку, и посадил с нами. Нам не оставалось ничего делать, как поддерживать весь вечер вежливую беседу с рядовым миллиардером и одним из наследников Патнэмского состояния. Те ещё собеседнички.
Третий Жора (какое счастье, что евреи называют детей в честь умерших родственников, а то представляете – Хаим третий, Исаак Исаакович, Арон младший...) был сух и немногословен. Крис потом объяснил – он с плебеями не якшается. Хоть и вежлив до безобразия – воспитание сказывается. Но что ты не его поля ягода чувствуется сразу – вроде Джона Керри, только не такой страшный. Муж мой тоже, мягко говоря, не болтун. Поэтому общалась я, по большей части, с Жориной женой, которую звали, кажется, Сюзан. И вот что она мне поведала. Семейство Патнэм обитает, в основном, в Нью Йорке, в Манхэттэне. А Жорик свою фирму хотел открыть в Бостоне. Ну захотелось ему. И вот встал вопрос – где жить?
Я вам скажу где. У семейства нашёлся лишний дом в Бостоне. Туда они и переехали. Ну как описать вам тон этой фразы? Вот представьте, что вы пришли в гости к приятелю и пожаловались, между делом, что порвали утром тапочки и теперь надо ехать новые покупать. А приятель говорит: «Слушай, я как раз случайно лишние купил вчера, забыл, что у меня уже одни есть. Давай я тебе тапочки отдам.» Так вот Сюзан, абсолютно непреднамеренно, в живой и непринуждённой беседе, поведала мне о лишнем доме в Бостоне, как тот приятель о лишней паре тапочек. У них куча запасных домов, я так понимаю. Тут и там. А чё? Решил бы открыть фирму в Сиэттле, наверняка и там бы домик завалялся.
Дом, между прочим, в одном из самых дорогих пригородов Бостона, целая усадьба. Налоги на такое сокровище – тыщ пятьдесят в год, если не больше. Плюс уборка, садовники, счёт за свет-газ, кто считает. Содержание домика влетает в пару сотен тысяч в год минимум. А он стоял несколько лет невостребованный, ждал своего часа. Час настал – Жорик решил в Бостон переехать. А мог и не решить.
Почему-то упомятый вскользь «лишний» дом произвёл на меня большое впечатление. Одно дело теоретическое знание – ну миллиардеры, владельцы заводов, газет, пароходов и прочая. Другое – болтать за обедом с симпатичной женщиной и слышать о случайно завалявшихся усадьбах. И понять, что между тобой и этой женщиной – пропасть, что случайно волею судеб столкнувшись с этим миром, ты, скорее всего, больше не столкнёшься с ним никогда. Потому что миры наши параллельны, и когда они вопреки всем законом экономики и геометрии вот так, случайно, пересекаются, Эвклид переворачивается в гробу одновременно с Адамом Смитом. И ещё понять, что богатые не плачут. Нет, деньги не спасают их от несчастной любви, разводов, неблагодарных детей и семейных склок. От этого вообще ничего не спасает, кроме известного всем лучшего средства от головной боли. Но проблем, преследующих простых смертных в повседневной жизни, у них нет. Я даже не говорю о бытовых проблемах – это вообще смешно. У них машины не угоняют. Просто это другая планета, куда посторонним вход воспрещён. Нужно переехать – есть лишний дом. Хочешь открыть свою фирму – папа даст сколько надо. Не нравится лучшая частная школа – найми дитяте светило по каждому предмету для частных уроков. У каждого ребёнка по паре нянек. Даже ночью они к собственным детям не встают. И о поступлении в университет не волнуются – подарят универу обзерваторию или спортзал, и чадо радостно примут куда угодно.
Сидит рядом со мной женщина, ей за сорок, мышь мышью. Но одета в Шанель. Причёсана частным парикмахером. Персональный тренер, персональный повар. У детей, опять же, няньки. Худа, как щепка, и выглядит, как огурчик, особенно если учесть еженедельные походы в салон. Впрочем, никуда она не ходит – ходят к ней. И хочется сказать какую-нибудь гадость – а нечего. Живут хорошо, двух детей растят. И не плачут. Они не плачут. Даже если нам очень этого хочется.
Третий Жора, я так понимаю, не хотел быть -надцатым претендентом на престол родительской фирмы, и открыл свою. Взял там пару-тройку семейных миллиончиков на раскрутку, у них не убудет, нанял Криса и кучу мелких шавок, и дело пошло. Крис – доктор экономических наук, довольно крупный специалист в своей области, книги пишет, так что он там за главного по мозговой части – первая башка королевства. С Патнэмом ежедневно общается лично и не мог, естественно, не пригласить шефа на свадьбу. А пригласив, не знал куда посадить. Не с родственниками же? Короче, решил почему-то, что мы составим Жорочке с семейством хорошую кампашку, и посадил с нами. Нам не оставалось ничего делать, как поддерживать весь вечер вежливую беседу с рядовым миллиардером и одним из наследников Патнэмского состояния. Те ещё собеседнички.
Третий Жора (какое счастье, что евреи называют детей в честь умерших родственников, а то представляете – Хаим третий, Исаак Исаакович, Арон младший...) был сух и немногословен. Крис потом объяснил – он с плебеями не якшается. Хоть и вежлив до безобразия – воспитание сказывается. Но что ты не его поля ягода чувствуется сразу – вроде Джона Керри, только не такой страшный. Муж мой тоже, мягко говоря, не болтун. Поэтому общалась я, по большей части, с Жориной женой, которую звали, кажется, Сюзан. И вот что она мне поведала. Семейство Патнэм обитает, в основном, в Нью Йорке, в Манхэттэне. А Жорик свою фирму хотел открыть в Бостоне. Ну захотелось ему. И вот встал вопрос – где жить?
Я вам скажу где. У семейства нашёлся лишний дом в Бостоне. Туда они и переехали. Ну как описать вам тон этой фразы? Вот представьте, что вы пришли в гости к приятелю и пожаловались, между делом, что порвали утром тапочки и теперь надо ехать новые покупать. А приятель говорит: «Слушай, я как раз случайно лишние купил вчера, забыл, что у меня уже одни есть. Давай я тебе тапочки отдам.» Так вот Сюзан, абсолютно непреднамеренно, в живой и непринуждённой беседе, поведала мне о лишнем доме в Бостоне, как тот приятель о лишней паре тапочек. У них куча запасных домов, я так понимаю. Тут и там. А чё? Решил бы открыть фирму в Сиэттле, наверняка и там бы домик завалялся.
Дом, между прочим, в одном из самых дорогих пригородов Бостона, целая усадьба. Налоги на такое сокровище – тыщ пятьдесят в год, если не больше. Плюс уборка, садовники, счёт за свет-газ, кто считает. Содержание домика влетает в пару сотен тысяч в год минимум. А он стоял несколько лет невостребованный, ждал своего часа. Час настал – Жорик решил в Бостон переехать. А мог и не решить.
Почему-то упомятый вскользь «лишний» дом произвёл на меня большое впечатление. Одно дело теоретическое знание – ну миллиардеры, владельцы заводов, газет, пароходов и прочая. Другое – болтать за обедом с симпатичной женщиной и слышать о случайно завалявшихся усадьбах. И понять, что между тобой и этой женщиной – пропасть, что случайно волею судеб столкнувшись с этим миром, ты, скорее всего, больше не столкнёшься с ним никогда. Потому что миры наши параллельны, и когда они вопреки всем законом экономики и геометрии вот так, случайно, пересекаются, Эвклид переворачивается в гробу одновременно с Адамом Смитом. И ещё понять, что богатые не плачут. Нет, деньги не спасают их от несчастной любви, разводов, неблагодарных детей и семейных склок. От этого вообще ничего не спасает, кроме известного всем лучшего средства от головной боли. Но проблем, преследующих простых смертных в повседневной жизни, у них нет. Я даже не говорю о бытовых проблемах – это вообще смешно. У них машины не угоняют. Просто это другая планета, куда посторонним вход воспрещён. Нужно переехать – есть лишний дом. Хочешь открыть свою фирму – папа даст сколько надо. Не нравится лучшая частная школа – найми дитяте светило по каждому предмету для частных уроков. У каждого ребёнка по паре нянек. Даже ночью они к собственным детям не встают. И о поступлении в университет не волнуются – подарят универу обзерваторию или спортзал, и чадо радостно примут куда угодно.
Сидит рядом со мной женщина, ей за сорок, мышь мышью. Но одета в Шанель. Причёсана частным парикмахером. Персональный тренер, персональный повар. У детей, опять же, няньки. Худа, как щепка, и выглядит, как огурчик, особенно если учесть еженедельные походы в салон. Впрочем, никуда она не ходит – ходят к ней. И хочется сказать какую-нибудь гадость – а нечего. Живут хорошо, двух детей растят. И не плачут. Они не плачут. Даже если нам очень этого хочется.
