В Америке.
Oct. 20th, 2004 10:49 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediВ Америке.
Мы прилетели в Нью Йорк 7-го декабря 1990-го года. Работники ХИАСа были на подхвате. Один за одним, услышав свою фамилию, новоиспечённые иммигранты отделялись от толпы, проходили к столикам, что то писали, отвечали на вопросы, получали какие-то карточки, временно заменявшие документы, и уходили - кто к родственникам и друзьям прямо там, в Нью Йорке, кто на другие терминалы – лететь в города назначения.
Мы стояли. Толпа потихоньку рассеялась, мы остались одни. В списках ХИАСа нас не было. На недоумённые вопросы работники только пожимали плечами и говорили, что мы, наверное, не евреи. Вас тут вообще не стояло. Вас нету в списках.
- А что же делать?
- Откуда мы знаем?
Проблему обнаружили довольно бысро. Главой семьи у нас значился отчим моего мужа – по национальности русский. Он, правда, с нами не приехал, задержался в Москве на несколько месяцев по техническим причинам. В аэропорту в тот день стояло три чистокровных еврея – мой муж (его родной отец был евреем), свекровь и я. А нам упорно объясняли, что поскольку мы не евреи, ХИАС нас знать не знает и идите лесом. Мы запаниковали: денег с собой 50 баксов, да по паре чемоданов, документов нет, никто нас знать не знает, одни в чужой стране в аэропорту, после двух суток без сна.
Самой близкой мне родственницей в Америке была мамина двоюродная сестра, и, хотя мы ехали совсем не к ней, это был единственный человек, которому я могла позвонить и поинтересоваться, что же нам теперь делать. Тётя выслушала меня совешенно спокойно и сказала фразу, которая мне на тот момент показалась по меньшей мере странной, если не идиотской: «Светочка, ты не волнуйся, ты уже в Америке, всё в порядке. Ты в Америке.»
То, что я в Америке и волноваться ни о чём не надо, тётя повторила раза четыре. Ну да, а я-то думала, что в Бурунди приземлилась. Позвонила, называется. Здраствуй жопа, Новый Год.
Через пару часов, правда, всё устаканилось. Откуда-то появились ребята из Международного Комитета Спасения, сказали, что обо всём позаботятся, оформили нам документы и отправили в Бостон. А там уже о нас встретили родственники мужа, да и ребята из МКС денег и советов подкинули. Началась жизнь в Америке.
В 91-м мы поехали в Париж. Денег толком ещё не было, но уж очень хотелось. Жили у институтской подруги мужа, питались всё больше в МакДоналдсе. Ну ничего – зато Париж.
А какой осмотр Парижа без Эйфелевой башни? У башни оказалось три уровня – чем выше поднимаешься, тем дороже. Билеты на верхнюю смотровую площадку были нам едва ли по карману, и мы даже подумывали, а не купить ли билет на нижний этаж и прокрастся в лифт наверх тихой сапой? В итоге решили не рисковать и правильно сделали. На выходе с первого этажа всех туристов построили в одну линию (выбора нет – там железные заграждения, в два ряда не встанешь), и два суровых дядечки у каждого проверяли билет. Билет на первый этаж – вам направо. Более дорогой билет – пожалуйте в следующий лифт. Мышь не проскочит, точнее, заяц.
На втором уровне ещё строже. Те же заграждения, несколько служащих, даже полицейский. Очередь движется медленно, все дышат друг другу в затылок, каждый билетик внимательно проверяется.
Наконец, мы у цели. Верхняя смотровая площадка – в виде кольца. Посередине – цилиндр, в котором один лифт. Ни одного служащего, никаких заграждений. Деньги уплочены – и ладушки, дальше им не интересно, ломайте шею, господа туристы. Полюбовавшись на красоты Парижа с высоты птичьего полёта народ пытается спуститься на грешную землю, обступает лифт. А какие-то наглецы из Италии обходят толпу и прутся посередине. Жуткая давка и бардак, на моих глазах какого-то пожилого дядю с палочкой здорово толкнули и чуть не опрокинули.
С изрядно помятыми боками мы сели, наконец, в лифт. Спустились, увидели толпу служащих, проверяющих билеты и наводящих порядок, и вздохнули.
- Ты себе можешь представить нечто подобное в Нью Йорке или в Чикаго на смотровых площадках? - риторически вопрошаю я.
- Да ладно, без году неделю в Америке, а уже разбаловалась, порядок везде ей подавай, - полушутя ворчит муж.
Ну что ж, он прав. Прошло ещё несколько лет.
Моя мама пошла в один из Бостонских русских книжных магазинов покупать подарок внуку. Народу в магазине почти не было: ещё одна женщина, тоже явно искавшая какую-то детскую книжку, и всё. Ряды там узкие, вдвоём не разойдёшся, поэтому каждый раз, проходя мимо женщины, мама разворачивалась и бочком-бочком проталкивалась к следующему ряду. Вторая дама теснится не собиралась и даже бровью не вела. Впрочем, ей и не надо было: мама её не задевала, разве что край одежды пару раз.
После того, как мама протиснулась мимо женщины в третий раз (никак не могла нужную книжку найти), та вдруг развернулась и грубо, громогласно полу-взвизгнула полу-заорала: «Вам что, места мало?» Будучи от природы женщиной интеллигентной, мама только и могла спросить: «Простите, разве я вам мешаю?»
«Перестаньте толкаться, что вы ходите туда-сюда?», - продолжала наезжать дама.
И вдруг до мамы дошло.
- А вы ведь недавно здесь, да?
- А вы что, давно? – опешила женщина.
- Достаточно давно, чтобы отвыкнуть от такого хамства, - спокойно сказала мама и продолжала искать нужную книгу.
Рассказала мама нам эту историю за столом, во время празднования дня рождения Арика. Гости смеялись: "Здорово ты её срезала, как только это в голову пришло?" Мама задумалась.
- Знаете, у меня первые несколько секунд был шок. А потом я вдруг поняла, от чего: я отыкла, просто отвыкла. Я не помню, когда мне в последний раз хамили.
Мы едем смотреть национальный парк Yellowstone, гейзеры там, говорят, похлеще Камчатских. Прилетели вечером, взяли в рент симпатичную новенькую машину, а на страховку денег пожалели. У нас, вроде, платиновая кредитка, должна покрывать. Пока ехали, стемнело. Шоссе узкое, повороты крутые, едем слишком быстро – на поворотах фары не успевают высвечивать дорогу впереди. И вдруг – БИЗОН. Вырос как из под земли, в последний момент. Точнее, он-то там просто стоял, это мы его в последний момент увидели. Слегка притормозить успели, но не то чтоб очень – и на тридцати милях (45 км) в час вписались в бизона.
Открываю глаза и вижу лобовое стекло, разбитое в мельчайшую крошку, держащееся засчёт какой-то внешней плёнки, в двух сантиметрах от глаз. Ещё чуть-чуть, и это стекло было бы у меня в голове. А так вроде живы-здоровы, только синяки от ремней. Бизон, покачиваясь, уходит в лес (и не спрашивайте, сама удивляюсь). Машина в лепёшку, вокруг лес и темнота, мы у чёрта на рогах, довольно далеко от цивилизации. Выходим из машины и пытаемся сообразить, что делать (мобильников ещё нет в обороте). По счастью, мимо проезжает другая машина, оттуда выходят люди, проверяют, живы ли мы и просят зайти вовнутрь – тут медведи ходят. Мы садимся в машину и ждём – они обещали позвонить в полицию.
Муж мой находится в стрессовом, мягко говоря, состоянии. Не по себе ему. А я почему-то спокойна как слон. "Да не волнуйся ты", - говорю. И неожиданно для себя добавляю: "Мы в Америке". Муж несколько странно на меня смотрит, но ничего не говорит – я известная всему миру пофигистка, что с меня взять.
Полиция приезжает через 15 минут, вызывает тягач по рации, чтобы нашу развалюху с дороги отогнать, сажает нас в свою машину и везёт в ближайший город. Там нас устраивают в мотель до утра. Утром мы быстренько заполняем пару бумажек, берём другую машину и едем обратно в парк. Ещё до отъезда звоним в банк, выдавший кредитную карточку. Всё хорошо, нет проблем, их страховка покрывает стоимость машины. В итоге мы не теряем ни времени, ни денег, только спать пришлось в другом месте.
Сижу в машине по дороге в парк, думаю о том, как легко и быстро мы выпутались из весьма малоприятной ситуации. И вдруг понимаю, что тётя-то была права. Мне только потребовалось несколько лет, чтобы понять это.
Мы прилетели в Нью Йорк 7-го декабря 1990-го года. Работники ХИАСа были на подхвате. Один за одним, услышав свою фамилию, новоиспечённые иммигранты отделялись от толпы, проходили к столикам, что то писали, отвечали на вопросы, получали какие-то карточки, временно заменявшие документы, и уходили - кто к родственникам и друзьям прямо там, в Нью Йорке, кто на другие терминалы – лететь в города назначения.
Мы стояли. Толпа потихоньку рассеялась, мы остались одни. В списках ХИАСа нас не было. На недоумённые вопросы работники только пожимали плечами и говорили, что мы, наверное, не евреи. Вас тут вообще не стояло. Вас нету в списках.
- А что же делать?
- Откуда мы знаем?
Проблему обнаружили довольно бысро. Главой семьи у нас значился отчим моего мужа – по национальности русский. Он, правда, с нами не приехал, задержался в Москве на несколько месяцев по техническим причинам. В аэропорту в тот день стояло три чистокровных еврея – мой муж (его родной отец был евреем), свекровь и я. А нам упорно объясняли, что поскольку мы не евреи, ХИАС нас знать не знает и идите лесом. Мы запаниковали: денег с собой 50 баксов, да по паре чемоданов, документов нет, никто нас знать не знает, одни в чужой стране в аэропорту, после двух суток без сна.
Самой близкой мне родственницей в Америке была мамина двоюродная сестра, и, хотя мы ехали совсем не к ней, это был единственный человек, которому я могла позвонить и поинтересоваться, что же нам теперь делать. Тётя выслушала меня совешенно спокойно и сказала фразу, которая мне на тот момент показалась по меньшей мере странной, если не идиотской: «Светочка, ты не волнуйся, ты уже в Америке, всё в порядке. Ты в Америке.»
То, что я в Америке и волноваться ни о чём не надо, тётя повторила раза четыре. Ну да, а я-то думала, что в Бурунди приземлилась. Позвонила, называется. Здраствуй жопа, Новый Год.
Через пару часов, правда, всё устаканилось. Откуда-то появились ребята из Международного Комитета Спасения, сказали, что обо всём позаботятся, оформили нам документы и отправили в Бостон. А там уже о нас встретили родственники мужа, да и ребята из МКС денег и советов подкинули. Началась жизнь в Америке.
В 91-м мы поехали в Париж. Денег толком ещё не было, но уж очень хотелось. Жили у институтской подруги мужа, питались всё больше в МакДоналдсе. Ну ничего – зато Париж.
А какой осмотр Парижа без Эйфелевой башни? У башни оказалось три уровня – чем выше поднимаешься, тем дороже. Билеты на верхнюю смотровую площадку были нам едва ли по карману, и мы даже подумывали, а не купить ли билет на нижний этаж и прокрастся в лифт наверх тихой сапой? В итоге решили не рисковать и правильно сделали. На выходе с первого этажа всех туристов построили в одну линию (выбора нет – там железные заграждения, в два ряда не встанешь), и два суровых дядечки у каждого проверяли билет. Билет на первый этаж – вам направо. Более дорогой билет – пожалуйте в следующий лифт. Мышь не проскочит, точнее, заяц.
На втором уровне ещё строже. Те же заграждения, несколько служащих, даже полицейский. Очередь движется медленно, все дышат друг другу в затылок, каждый билетик внимательно проверяется.
Наконец, мы у цели. Верхняя смотровая площадка – в виде кольца. Посередине – цилиндр, в котором один лифт. Ни одного служащего, никаких заграждений. Деньги уплочены – и ладушки, дальше им не интересно, ломайте шею, господа туристы. Полюбовавшись на красоты Парижа с высоты птичьего полёта народ пытается спуститься на грешную землю, обступает лифт. А какие-то наглецы из Италии обходят толпу и прутся посередине. Жуткая давка и бардак, на моих глазах какого-то пожилого дядю с палочкой здорово толкнули и чуть не опрокинули.
С изрядно помятыми боками мы сели, наконец, в лифт. Спустились, увидели толпу служащих, проверяющих билеты и наводящих порядок, и вздохнули.
- Ты себе можешь представить нечто подобное в Нью Йорке или в Чикаго на смотровых площадках? - риторически вопрошаю я.
- Да ладно, без году неделю в Америке, а уже разбаловалась, порядок везде ей подавай, - полушутя ворчит муж.
Ну что ж, он прав. Прошло ещё несколько лет.
Моя мама пошла в один из Бостонских русских книжных магазинов покупать подарок внуку. Народу в магазине почти не было: ещё одна женщина, тоже явно искавшая какую-то детскую книжку, и всё. Ряды там узкие, вдвоём не разойдёшся, поэтому каждый раз, проходя мимо женщины, мама разворачивалась и бочком-бочком проталкивалась к следующему ряду. Вторая дама теснится не собиралась и даже бровью не вела. Впрочем, ей и не надо было: мама её не задевала, разве что край одежды пару раз.
После того, как мама протиснулась мимо женщины в третий раз (никак не могла нужную книжку найти), та вдруг развернулась и грубо, громогласно полу-взвизгнула полу-заорала: «Вам что, места мало?» Будучи от природы женщиной интеллигентной, мама только и могла спросить: «Простите, разве я вам мешаю?»
«Перестаньте толкаться, что вы ходите туда-сюда?», - продолжала наезжать дама.
И вдруг до мамы дошло.
- А вы ведь недавно здесь, да?
- А вы что, давно? – опешила женщина.
- Достаточно давно, чтобы отвыкнуть от такого хамства, - спокойно сказала мама и продолжала искать нужную книгу.
Рассказала мама нам эту историю за столом, во время празднования дня рождения Арика. Гости смеялись: "Здорово ты её срезала, как только это в голову пришло?" Мама задумалась.
- Знаете, у меня первые несколько секунд был шок. А потом я вдруг поняла, от чего: я отыкла, просто отвыкла. Я не помню, когда мне в последний раз хамили.
Мы едем смотреть национальный парк Yellowstone, гейзеры там, говорят, похлеще Камчатских. Прилетели вечером, взяли в рент симпатичную новенькую машину, а на страховку денег пожалели. У нас, вроде, платиновая кредитка, должна покрывать. Пока ехали, стемнело. Шоссе узкое, повороты крутые, едем слишком быстро – на поворотах фары не успевают высвечивать дорогу впереди. И вдруг – БИЗОН. Вырос как из под земли, в последний момент. Точнее, он-то там просто стоял, это мы его в последний момент увидели. Слегка притормозить успели, но не то чтоб очень – и на тридцати милях (45 км) в час вписались в бизона.
Открываю глаза и вижу лобовое стекло, разбитое в мельчайшую крошку, держащееся засчёт какой-то внешней плёнки, в двух сантиметрах от глаз. Ещё чуть-чуть, и это стекло было бы у меня в голове. А так вроде живы-здоровы, только синяки от ремней. Бизон, покачиваясь, уходит в лес (и не спрашивайте, сама удивляюсь). Машина в лепёшку, вокруг лес и темнота, мы у чёрта на рогах, довольно далеко от цивилизации. Выходим из машины и пытаемся сообразить, что делать (мобильников ещё нет в обороте). По счастью, мимо проезжает другая машина, оттуда выходят люди, проверяют, живы ли мы и просят зайти вовнутрь – тут медведи ходят. Мы садимся в машину и ждём – они обещали позвонить в полицию.
Муж мой находится в стрессовом, мягко говоря, состоянии. Не по себе ему. А я почему-то спокойна как слон. "Да не волнуйся ты", - говорю. И неожиданно для себя добавляю: "Мы в Америке". Муж несколько странно на меня смотрит, но ничего не говорит – я известная всему миру пофигистка, что с меня взять.
Полиция приезжает через 15 минут, вызывает тягач по рации, чтобы нашу развалюху с дороги отогнать, сажает нас в свою машину и везёт в ближайший город. Там нас устраивают в мотель до утра. Утром мы быстренько заполняем пару бумажек, берём другую машину и едем обратно в парк. Ещё до отъезда звоним в банк, выдавший кредитную карточку. Всё хорошо, нет проблем, их страховка покрывает стоимость машины. В итоге мы не теряем ни времени, ни денег, только спать пришлось в другом месте.
Сижу в машине по дороге в парк, думаю о том, как легко и быстро мы выпутались из весьма малоприятной ситуации. И вдруг понимаю, что тётя-то была права. Мне только потребовалось несколько лет, чтобы понять это.
