![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediВ начале ХX века во Львове жил человек по имени Давид Кац. Говорят, был он самым богатым евреем Львова, хотя документально это не подтверждено. Известно, что он владел сахарным заводом, что давал много денег еврейской общине, что помогал беднякам, и что построил на свои деньги синагогу.
В 1918 году во Львов вошли Румыны. Каца арестовали, а жене сказали: ‘Принесешь горшок золота – отпустим. А пока не принесешь – бить будем.’ Били здорово – мало того, что еврей, так ещё и богатый. Завод, понимаешь, построил. Золото жена принесла, Давида отпустили. Только через пару недель опять арестовали, и история повторилась. Повторилась она и ещё несколько раз. И каждый раз били. Потом деньги кончились.
Давид Кац умер в тюрьме, был досмерти забит. Осталось три дочери. Две на маму были похожи, а одна, Бася – вылитый отец. Одно лицо, разве что девочка. Денег отцовских ей, естественно, не досталось, и жизнь она прожила – не дай Бог никому. Торговала на Черновицком базаре, мыкалась с мужем-инвалидом, поднимала троих детей после войны. Из детей двое в папу пошли, а старший, Давид, ну просто вылитая мать. Но ещё больше, чем на мать, был он похож на деда, в честь которого был назван. Все оханья и аханья тётушек о том, как он похож на своего деда, Давид-младший не особенно выслушивал. Дед там какой-то, умер 30 лет назад…
В 50х годах поехал Давид во Львов, пошёл в синагогу, построенную Кацом, и вдруг старики сидящие у входа, увидев его, встали как по команде и сняли шапки. Некоторые даже поклонились.
- Ты сын Давида.
- Да нет, я внук…
- Боже мой, одно лицо! Мне на минуту показалось, что он из мертвых встал.
Два часа сидел мой отец на крыльце синагоги, слушая рассказы про деда. Дед, рассказали ему, был святым человеком, всем помогал, деньгами не кичился, синагогу, вот, постоил. Мудрый был человек, с раввином дружил, тот даже советовался с ним. И ещё много говорили старики, да так, что после этого рассказа стал Давид-младший по другому относится к памяти деда. Стал у матери про него расспрашивать, у тетушек. Хотел даже записать всё, да молодость своё взяла – забегался.
А вот дочерям рассказал. Как и у деда, у Давида-младшего было три дочери. От разных матерей, правда, но это уже издержки нашего времени. Старшая и младшая на отца не похожи, а когда родилась средняя, мамины родственники заохали: “Ой, она же ничего общего с нами не имеет – вылитый отец!’ ‘Это что’, - сказали папины родственники, ‘вы бы посмотрели на давние фотографии бабушки Баси – одно лицо.’
Когда я приезжала в Черновцы к бабушке, то всегда со смесью детского интереса и недетского ужаса смотрела не её портрет 30х годов. Казалось, выщипай я себе брови в ниточку да уложи непоседливые кудри в организованные волны довоенной поры, и на портрете буду я. Как будто я жила уже когда-то, до рождения, и фотографии сохранились, да только не помню ничего.
Интересное оно – наше лицо. Появляется один раз в каждом поколении. Меняет пол обладателя, но не разбавляется чужеродными генами. Совсем. И даже на части не разменивается. Ты либо обладаешь им, либо совсем на нас не похож.
А что было дальше знаете? Я думаю, знаете.
В начале ХX века во Львове жил человек по имени Давид Кац. Замечательный был человек, бедным помогал, синагогу построил. Был зверски убит. А в начале XXI века в Америке, в Бостоне, растёт мальчик. Ему нет ещё двух. Одно лицо.
В 1918 году во Львов вошли Румыны. Каца арестовали, а жене сказали: ‘Принесешь горшок золота – отпустим. А пока не принесешь – бить будем.’ Били здорово – мало того, что еврей, так ещё и богатый. Завод, понимаешь, построил. Золото жена принесла, Давида отпустили. Только через пару недель опять арестовали, и история повторилась. Повторилась она и ещё несколько раз. И каждый раз били. Потом деньги кончились.
Давид Кац умер в тюрьме, был досмерти забит. Осталось три дочери. Две на маму были похожи, а одна, Бася – вылитый отец. Одно лицо, разве что девочка. Денег отцовских ей, естественно, не досталось, и жизнь она прожила – не дай Бог никому. Торговала на Черновицком базаре, мыкалась с мужем-инвалидом, поднимала троих детей после войны. Из детей двое в папу пошли, а старший, Давид, ну просто вылитая мать. Но ещё больше, чем на мать, был он похож на деда, в честь которого был назван. Все оханья и аханья тётушек о том, как он похож на своего деда, Давид-младший не особенно выслушивал. Дед там какой-то, умер 30 лет назад…
В 50х годах поехал Давид во Львов, пошёл в синагогу, построенную Кацом, и вдруг старики сидящие у входа, увидев его, встали как по команде и сняли шапки. Некоторые даже поклонились.
- Ты сын Давида.
- Да нет, я внук…
- Боже мой, одно лицо! Мне на минуту показалось, что он из мертвых встал.
Два часа сидел мой отец на крыльце синагоги, слушая рассказы про деда. Дед, рассказали ему, был святым человеком, всем помогал, деньгами не кичился, синагогу, вот, постоил. Мудрый был человек, с раввином дружил, тот даже советовался с ним. И ещё много говорили старики, да так, что после этого рассказа стал Давид-младший по другому относится к памяти деда. Стал у матери про него расспрашивать, у тетушек. Хотел даже записать всё, да молодость своё взяла – забегался.
А вот дочерям рассказал. Как и у деда, у Давида-младшего было три дочери. От разных матерей, правда, но это уже издержки нашего времени. Старшая и младшая на отца не похожи, а когда родилась средняя, мамины родственники заохали: “Ой, она же ничего общего с нами не имеет – вылитый отец!’ ‘Это что’, - сказали папины родственники, ‘вы бы посмотрели на давние фотографии бабушки Баси – одно лицо.’
Когда я приезжала в Черновцы к бабушке, то всегда со смесью детского интереса и недетского ужаса смотрела не её портрет 30х годов. Казалось, выщипай я себе брови в ниточку да уложи непоседливые кудри в организованные волны довоенной поры, и на портрете буду я. Как будто я жила уже когда-то, до рождения, и фотографии сохранились, да только не помню ничего.
Интересное оно – наше лицо. Появляется один раз в каждом поколении. Меняет пол обладателя, но не разбавляется чужеродными генами. Совсем. И даже на части не разменивается. Ты либо обладаешь им, либо совсем на нас не похож.
А что было дальше знаете? Я думаю, знаете.
В начале ХX века во Львове жил человек по имени Давид Кац. Замечательный был человек, бедным помогал, синагогу построил. Был зверски убит. А в начале XXI века в Америке, в Бостоне, растёт мальчик. Ему нет ещё двух. Одно лицо.
