Легенды Луговой улицы – I.

[azbukivedi]

- Джоооо! Джоооо!
- Ой, мама зовёт, - виновато улыбается Джо, подхватывает кота под мышку и плетётся домой.

Котов у Джо двое, этот новенький, и мы ещё мало знакомы. Старый кот в один прекрасный день исчез – вероятно ушёл куда-то умирать тихонько. Джо места себе не находил, оббегал все окрестные районы, зашёл глубоко в лес, который начинается за нашим домом, кричал, звал – всё напрасно. Пару недель он ходил чернее тучи, а потом пошёл и купил котёнка – чтобы оставшийся кот не скучал. Сейчас на второго кота надет какой-то конус – узкая часть на шее, а широкая - вокруг головы, как будто кто-то взял накрахмаленный воротничок шекспировских времён и вывернул наизнанку. Джо вежливо объясняет: у кота ранка на голове, её зашили, а конус надели, чтобы он не мог достать больное место и расчесать. Как же он любит этих котов... После ухода старого кота установил вокруг участка невидимую ограду, вложив в это немало денег, надел на котов специальные ошейники – и теперь пушистые никуда уйти не могут, их током бьёт, если слишком близко к границе участка подойдут. Они, правда, и не рыпаются – пары лёгких ударов током им хватило. Дело за малым – отгонять от котов моего младшего сына. Раньше их старший на дерево загонял, а теперь он поумнел, так младший подрос и всё норовит хвост коту отодрать. Джо ласков и терпелив: коту больно, Ари, не надо так. Лучше погладь его, вот так. Вот так...

Ему 40. Коренаст, слегка косоглазит, заметно лысеет, как-то совершенно по-детски улыбается. Живёт с мамой, работает на стройке. Другие-то дети в дантисты да инженеры выбились, и гордая еврейская мама не устаёт рассказывать про процветающий бизнес зятя или карьерные успехи старшей дочери. Джо – один из четырёх детей, кажется, третий по счёту, и мама давно махнула на него рукой. Впрочем, на второго сына она тоже махнула – поссорились. Я не знаю, в чём там дело, но старшего сына мать видет не хочет и с ним не общается. Джо ездит к нему тайком – строит дом. Почти каждые выходные он говорит маме, что поехал к друзьям, а сам направляется к брату – дом строится большой, делает всё, в основном, Джо, брат только помогает, работы много. Иногда Джо говорит маме, что пошёл к соседям (нам) пить чай, а сам чинит с Борей ванную или балкон. Иногда он обещает слишком много слишком многим - и не успевает помочь всем. Мама не любит, когда Джо бесплатно работает на кого-то, а деньги он с друзей брать отказывается наотрез, поэтому всё время придумывает отмазки. Чаще всего это срабатывает, хотя частенько наш сосед получает очередной нагоняй за «непутёвость», очень часто прямо при нас. Джо неловко улыбается своей детской улыбкой и уходит в дом - чинить ещё что-то.

Я не знаю, как он это делает. Всю неделю на стройке, иногда по 50 часов, если платят overtime. Приходит измотанный, еле доплетается до душа, идёт спать в 8 вечера – в 4 ему вставать. А на выходные - опять стройка. Только бесплатно. Дом для брата, бассейн для друга, ванная для нас, крыша для другого соседа – золотые руки Джо приложились почти к каждому дому на этой улице. А уж советы по починке чего бы то ни было он раздаёт просто направо и налево. Вы думаете, мы его эксплуатируем? Мы его гоним! Нет, посоветовать что-нибудь зовём, дома старые, проводка старая, сантехника старая, а он тут всё наизусть знает. Придёт, посмотрит, да и начнёт сам делать. И уверяет, что ему это в удовольствие. По ходу мужа моему каким-то хитростям учит. Боре уже неудобно его звать – Джо с таким энтузиазмом берётся за работу, что создаётся полное ощущение, будто это мы делаем ему отдолжение. Деньги, как я уже сказала, не берёт. На подаренный дорогой коньяк посмотрел как на чудо морское – мне бы пива, говорит. Слава Богу, спорт любит, Боря ему всякие коллекционные книги, медальоны и открытки покупает про Red Sox и Patriots, а то бы просто не знали, как отблагодарить. Пригласили как-то на ужин, купили специально для него пива (мы оба пиво терпеть не можем), я лазанью сделала, салатики, а он забыл. Он своей маме новую ванную ставил, и заработался. Потом долго извинялся. Я пообещала выдать ему ужин «сухим пайком» и понесла лазанью, вместе с печеньем, к соседям домой.

Подхожу, звоню, стучу, никто не открывает. Обошла дом, чтобы постучать в окошко – у них телевизор на полную громкость включён, вот и не слышат стука. Стучу в окно. Заглядываю в комнату. Сидит Джо на одном конце дивана, сидит его мама на другом, оба ссутулились, отрешённо и устало смотрят на экран. Между ними меньше двух метров – и пропасть. Такой тоской веет от этой сцены, что сердце сжимается. Два одиноких человека, делящих крышу над головой, очень любящих, но плохо понимающих и безмерно раздражающих друг друга. Для неё Джо – неудачник, без высшего образования, без «престижной» профессии, без семьи. Он очень много делает по дому, который ему, естественно, и достанется – зачем другим детям дом, у них свои есть. К тому же этот шлимазл в свободное время бесплатно строит и чинит всё для всех, нет чтоб... а что, собственно? У Джо нет амбиций. Он давно смирился с одиночеством, так и сказал – не женюсь я уже, не интересен я женщинам. Он работает, пока есть силы, а потом получит от профсоюза пенсию, он никуда не стремится, его главная радость в жизни – два любимых кота, да помогать другим. Джо – человек дающий. Брать не умеет, не давать не может. А мама пилит и пилит... Впрочем, он давно не обращает внимания. Лицо «выключается» - опять она за своё, что ещё я сделал не так...

Что у меня общего с этим человеком? Да ничего. Некрасивый, любящий пиво и походы с друзьями-работягами в бар, обожающий спорт и котов, с руками, которые выглядят грязными даже когда они чистые, слегка теряющийся в моём присутствии (Боря уверяет, что он ко мне неровно дышит), совершенно не блещущий интеллектом мужчина. Я вижу его приветственную улыбку когда выхожу из машины, и становится тепло. Просто потому, что он есть. И где-то там, наверху, в идеальном несуществующем мире, по некой высшей шкале ценностей, нам расти до него и расти...