Свадьба.

[azbukivedi]

I. Благие намерения.

По странному стечению обстоятельств, моя страна и мой муж решили оформить со мной отношения в один и тот же день. Хватит, говорят, в грехе жить, пора гражданство/брак оформлять. А я что – я не против.

Свадьба пришлась на Среду. Вообще-то за свадьбами это не водится, но нам очень хотелось совместить официальное празднование с неофициальным. Начало совместной жизни мы отсчитывали и отсчитываем от того дня, когда я, собрав манатки, перебралась к будущему супругу в крошечную его однокомнатку, где мы и стали счастливо жить да поживать, деля хату с тараканами. И хотелось нам праздновать именно этот день, а то, как говорит один приятель, сначала отмечаешь юбилей, потом отмечаешь ебелей, a водки на всех не напасёшься. Раз ебелей пришёлся на Среду, мы и юбилей засунем туда же, радостно решили мы. Договорились с раввином совохупить нас в его же кабинете, по дешёвке, в полдень. И пригласили семью и близких родственников, а кто ж ещё приедет в Среду?

За две недели до окончания греховной жизни приходит пакет из иммиграционной службы. Приходи, говорят, в Среду в 10 утра гражданство получать, а то живём вместе уже семь лет, неудобно как-то… Муж (тогда ещё будущий) предложил не беспокоиться, он гражданство за несколько месяцев до этого получал, и заняло это буквально пару часов. Заберут, говорит, грин карту, выдадут сертификат о натурализации, задерёшь клятвенно правую лапу – и иди домой. Но мы на всякий случай момент торжественного совохупления на три часа дня перенесли – застраховаться. В предбрачной суматохе умудрились не обратить внимание на тот факт, что гражданство мне должны были дать во Флит Центре – огромном стадионе, где играют бостонские хоккеисты и баскетболисты, тогда как мужу гражданство давали в маленьком правительственном здании, в каком-то актовом зале. Последствия этой невнимательности оказались плачевными.

Начало дня ничего хорошего уже не предвещало.

II. Гражданство.

Итак, я еду получать гражданство. Для начала попадаю в непролазную, мёртвую пробку. До Бостона километров 30 (20 миль), даже меньше. Я ехала два часа. Ползла. Вспотела как суслик на нервной почве, обматерила бостонский Биг Диг (год на дворе 1997), всех водителей и их матерей, чёртову иммиграционную службу, два года тянувшую резину с моим гражданством, штат Массачусеттс и ещё много кого и чего. Приехала в 11 и решила, что гражданства мне не видать, как собственных ушей. На гараже Флит Центра вывешен знак: “Мест нет. Гараж заполнен”. Kатись, типа, куда хочешь. Вокруг – никого. Запарковаться в этом районе Бостона в будний день – желаю удачи. А я уже на час опаздываю. Начинаю истерически метаться, объезжать соседние районы, и минут через пятнадцать, чуть не схватив удар на нервной почве и окончательно испугавшись, что мне как злостно опоздавшей не только гражданство не дадут, но и какую-нибудь бюрократическую бяку устроят, чудом нахожу какое-то место на тихой улочке. Вокруг – жилые дома. Никаких знаков, запрещающих мне парковаться вроде нет, да и фиг с ним, в конце концов. Влепят штраф – переживу. Как заяц выскакиваю из машины и бегу (минут 10) к Флит Центру. Знала бы, чем обойдётся мне эта спешка и что спешить некуда, не бежала бы. Да кто ж знал.

Захожу. Ничего не понимаю. Вокруг тьма народа всех цветов, говорят на десятках языков, дифилируют коридору, не спеша проходят в зал. Бегу в зал. Спортивная арена медленно наполняется народом. Ничего ещё не началось, опоздания моего никто не заметил. Это при том, что на часах 11:30, а звали к десяти. Нам объясняют процедуру: по секциям будем спускаться вниз, по очереди сдавать грин карты клеркам, сидящим на арене, получать сертификат и возвращаться на места. Когда все свой сертификат получат, будет перерыв, а потом церемония с речами конгрессменов, торжественной клятвой и т.д. Смотрю на арену: четыре клерка (пять?), никуда не спешат. Флит центр забит до отказа. Спрашиваю у какого-то служаки, сколько это всё займёт. Да весь день, вестимо. Объясняю ему, что у меня свадьба сегодня. На что мне вежливо говорят, что в среду свадьб не бывает, расскажите вашей бабушке, и что американское гражданство получают раз в жизни, и надо радоваться и гордиться, и вообще.

Бегу искать телефон. Пока до нашей секции очередь не дошла (ещё пару часов ждать, я так понимаю), можно из зала выходить. Нахожу телефоны – к ним километровая очередь. И только стоя в очереди окончательно осознаю, что здесь происходит. Иммиграционные службы города Бостона пошли на рекорд. Во-первых, из-за новых иммиграционных законов куча народа, жившего в стране годами и в ус не дувшего, внезапно поспешила подать на гражданство. Во-вторых, 1го Апреля 97го года в Бостоне был рекордный снежный шторм, около тысячи человек, которые должны были в тот день гражданство получить, не смогли попасть в город, и их присягу пришлось перенести на Сентябрь. Короче, во Флит Центре 17-го Сентября 1997 года находилось почти пять тысяч человек. И всем этим людям как-то забыли сообщить, что ими будут бить рекорды. У многих кто-то из родственников и знакомых уже гражданство получил и рассказал, что займёт это пару часов, как у моего мужа; на пару часов большинство и рассчитывали.
В очереди царит паника. Люди истерически звонят всем, кому могут дозвониться, пытаются найти бэбиситтеров на непредусмотренный остаток дня, объясняют, что придут не в час а неизвестно когда, а бабушке нужно вколоть инсулин, переназначают важные встречи, кто-то что-то исступлённо твердит на непонятном языке... В туалете плачет беременная женщина: в центре продают только хот доги, претцелы и всякий подобный дрек, она есть этого не может, её тошнит, а еды с собой не взяла, думала, что пару часов…
Из здания никого не выпускают, дабы взявшие сертификат не смотались без принятия клятвы. Мы в ловушке. Посреди всего этого довольно расхаживают иммиграционные чиновники – они хотят всем рекордам свои звонкие дать имена. Я звоню домой – никого. Бегать, думаю, пошёл. Очень кстати. Звоню будущему свёкру, объясняю ситуацию. Перезвони, говорит, через час, я тут разберусь с ситуацей.

Пока жду, решаю купить чего-нибудь поесть (ещё одна километровая очередь). Лезу в сумку и вдруг осознаю, что ключей от машины в ней нет. Вываливаю всё содержимое на ближайшую поверхность, переворачиваю сумку вверх дном – ключей нет. Понимаю – сперли пока бегала тут. Вокруг – тысячи людей всех мастей. Найти ключи – нереально. Свадьбу, судя по всему, придётся на год перенести (ну запали мы на этот день в году, важен он для нас), Мазду мою любимую стибрили, жрать нечего… Впадаю в депрессуху.

Через час перезваниваю свёкру. Раввин, говорит, весь день у себя в кабинете, у него работы полно. Просил не волноваться – хупу сделает в любое время. Родственники подождут. Только мужа, говорит, твоего нет как нет – второй час никто дома не отвечает. Почему-то отсутствие мужа меня в этот момент не трогает (знала бы…) – я волнуюсь за машину.

Следующие несколько часов помню плохо. Бегала, звонила (мужа нет!), безуспешно искала ключи, получила сертификат, опять бегала, кто-то толкал речи, в упор не помню кто и о чём, клялась в верности Соединённым Штатам Америки, вышла, не помню даже когда, на улицу и побрела к своей машине, не надеясь её увидеть. Мне было уже всё равно – нервные силы кончились.

Подхожу к машине. Машина на месте. Но ключей нет. Телефонов вокруг нет (как мы жили без мобильников?). Вокруг жилые дома. На улице пусто. День моей свадьбы скоро подойдёт к концу…

III. Приключения с машиной.

Заглядываю в машину – проверить всё ли на месте. И вдруг вижу: под сиденьем что-то блестит. Присматриваюсь – ключи! Я, балда, в попыхах и нервной встряске уронила их на пол, а машину, естественно, заперла. Ну ура, ключи нашлись, а дальше-то как?
Что делать (про кто виноват скромно умолчим)? Иду искать признаки жизни и телефон. Через пять минут ходьбы нахожу какой-то крошечный бизнес, кажется книжный магазинчик, и прошу разрешить воспользоваться их телефоном. Объясняю про свадьбу, про гражданство, про запертую машину… Мне, чувствуется, не верят, но решив, что раз уж я такую историю наплела, то позвонить куда-то действительно нужно, милостиво пододвигают телефон. Звоню в ААА, объясняю всё сначала, прошу приехать поскорее отпереть машину, свадьба у меня. А мне уже знакомое: не бывает свадьб в среду, не придумывайте лишь бы что, только б влезть без очереди, приедем в течение двух часов, у нас полно таких.
Бреду обратно к машине, думая, что через два часа можно уже точно никуда не торопиться. Пока жду, пытаюсь чем-нибудь подручным всковырнуть замок. Щас! Машина хорошая, японская, сработана на славу – не подцепишься. Неожиданно из соседнего подъезда выходит мужик с железной вешалкой и предлагает помочь “такой симпатичной девушке”. На всякий случай сообщаю ему, что у симпатичной девушки сегодня свадьба. Дядя слегка вянет (спасибо хоть не упоминает про день недели), но уходить ему уже неудобно, и мы начинаем вместе ковырять машину вешалкой. Подозреваю, что изредка проходяшим и проезжаюшим картина кажется забавной, если не подозрительной: средних лет мужчина в домашнем прикиде и молодая девушка в парадном кремовом костюме изо всех сил пытаются вскрыть стоящую на обочине машину. В полицию никто, по счастью, не позвонил – видно не очень мы вписывались в образ взломщиков. А могли бы и позвонить ведь.

Мы уже расковыряли всю резину, огибающую стекло, а замок – никуда. Дядя неуверенно промямлил, что ему пора домой и предложил оставить мне вешалку. Он уже почти ушёл, но тут с нами поравнялись двое молодых весьма подозрительного вида парней. Была б я там одна, ни за что бы их окликнуть не решилась, уж очень парниши напоминали ребят, сбежавших из мест не столь отдалённых, но в присутствии мужчины с вешалкой набралась смелости и вежливо поинтересовалась, не помогут ли мне открыть машину. То, что произошло дальше, надо было видеть. Я подобного не наблюдала ни до, ни после, а только в кино. Ребята остановились, переглянулись, кивнули, один из них взял у меня из рук вешалку и буквально за секунду, я даже понять ничего не успела, открыл машину. Профессионально. После чего спокойно отдал мне вешалку, и парнишки, буркнув “u’re welcome” на моё прочувствованное “thank you so much”, так же спокойно удалились. С некоторым усилием оторвав челюсть от земли, мужчина забрал свою вешалку и, пожелав мне весёлой свадьбы (ха!), ушёл домой.

Поездку домой не помню. Вообще. Весь промежуток времени между уходом дяди с вешалкой и прибытием домой безвозвратно утерян из моей памяти. Доехала, видать, на автопилоте. Прихожу домой – времени уже… а чёрт его знает. Пять? Шесть? Мужа нет. Тут вспоминаю, что его не было дома целый день, на телефонные звонки никто не отвечал. И если раньше я на этот факт обращала мало внимания, благо своих забот хватало, то теперь не на шутку встревожилась. Мелькнула шальная мысль: может, сбежал в последнюю минуту, из под венца, так сказать? Гоню её: не, не может быть. Объяснений, правда, тоже найти не могу. Тут замечаю, что на автоответчике горит огонёк. Быстро включаю автоответчик. Оттуда доносится буквально следующее:
- Светка, я в полиции. Я тут мужика сбил, то есть я его не сбил, но он говорит, что сбил, а я поспорил с полицейским, и он меня арестовал. Сижу в тюрьме в…

Вот не поверите, но на этом сообщение обрывается.

IV. Я срок мотал...

Услышав такое, я вмиг забываю о свадьбе, гражданстве, машине, о чём бы то ни было, и начинаю лихорадочно пытаться выбить из автоответчика остаток сообщения. Безуспешно: плёнка кончилась. Боже мой, где он сидит, что случилось, может, его выкупить надо? Непонятно, куда звонить и что делать. Звоню в полицейский участок. Не было, говорят, “никаких тут проишествий, позвоните в полицию других городов. У нас вокруг таких маленьких городков – вагон и маленькая тележка, в каждом свой отдел полиции, и никакой общей базы данных. Как же, спрашиваю, они в телевизионных шоу сразу находят, в каком городе сидит тот, кто им нужен? “А вы шоу больше смотрите по телевизору”, говорят мне, - “Мэээм.” С детства люблю, когда меня “мэм” называют. А ещё “мэдам”. Сразу становится тепло на душе. Обзваниваю штук пять окрестных отделов полиции – ничего.

И вдруг поворачивается замок и входит муж. В беговых шортах и в майке, небритый и какой-то потрёпанный.
- Всё, я уже дома. Сейчас переоденусь, побреюсь и пошли жениться, а то поздно уже.
- Пардон (расцеловав и обняв), ты мне не хочешь рассказать, что произошло?
- По дороге расскажу, надо ехать, а то опоздаем.
То, что Боря рассказал мне по дороге было ещё более невероятным чем всё, что в этот день произошло со мной. Так что пристёгивайте ремни.

Итак, утром, поняв что вернусь я не скоро и надо как-то убить полдня, Боря решил пойти побегать (а что он ещё мог решить?), но вспомнил, что давно хотел купить себе новые кроссовки: он их каждые полгода покупает, причём по нескольку пар, и все снашивает. Короче, переоделся для бега, сунул в карман кредитную карточку и права, взял ключи и поехал в спортивный магазин. Походил там, того, что нужно, не нашёл и собрался ехать в другой магазин. Выходит и видит, что около его машины ошивается какой-то очень потрёпанный негр, не то бомж, не то наркоман – доверия не внушает. Надо сказать, что район наш не из бедных, чёрных в округе раз, два, и обчёлся, а те, что попадаются, оказываются, как правило, адвокатами или учителями истории. И выглядят совсем не так. День будний, утро, парковка практически пустая, и расхрястанный негр, явно ждущий чего-то у машины, выглядит более чем подозрительно. С другой стороны, машину он не трогает, никакой агрессии не проявляет, и придраться не к чему. Боря садится в машину – негр не двигается. Стоит себе в паре метров от него, и в ус не дует. Ну, может он ждёт кого-то, может у него свидание с его наркодилером тут назначено – хрен его знает. Не будем брать в голову. Муж мой заводит мотор и трогает машину. В ту секунду, как машина едва-едва, на пять сантиметров буквально, двигается вперёд, негр наш ловко бросается под колёса. Муж резко тормозит, но толчка нет, так что Боря абсолютно уверен, что задеть этого типа он не успел. Тем не менее, негр начинает истерически орать, что его стукнули, что он не чувствует спину, что ему за это заплатят…
Дальше – больше. Приезжает полицейский. Негр ему рассказывает, что вот он тут стоял, никого не трогал, а этот мужик прямо на него поехал, и у него теперь спина болит. Муж пытается вставить свои пять копеек, но милиционер ему строго так говорит, что он всё уже записал и всё понял, и в показаниях больше не нуждается. Борька начинает кипятиться и кричать, что как же так, это же всё враньё, он же… Полицейский ему опять, спокойненько так, не кричите на меня молодой человек, я всё записал, будете сцены устраивать, я вас арестую за оскорбление полицейского чина. Честно говоря, Боре и в голову-то не пришло, что полицейский это серьёзно говорит: он ведь не угрожал, ничего не делал, да он вообще тут в шортах и майке, очках своих толстых, кому от него вред? И вообще, это ж Америка, тут так не бывает, моя полиция меня бережёт… Короче, начинает он ещё более рьяно убеждать суку-полицейского, что не виноватый он, и руками при этом размахивать. А полицейский вдруг вынимает наручники, на руках у Бори их застёгивает, и начинает ему его права зачитывать. Приехали. Время 10 утра.
В полицейском участке Боря пытается объяснить, что это всё недоразумение, что у него сегодня свадьба, что он никого не трогал… Угадайте с трёх раз, что ему сказали про свадьбы в среду. И вообще, просто так никого не арестовывают. Единственным положительным моментом явилось то, что раз уж арестовали человека, надо у него показания взять, и у Бори появился, наконец, шанс выложить свою версию событий. Дальше опять повезло: полицейский, берущий показания (не тот, который арестовывал), позвонил в спортивный магазин и спросил, были ли свидетели проишествия. Как ни странно, свидетель нашёлся. Какой-то парнишка, один из работников, оказывается собирал в это время тележки на парковке, и всё видел. Более того, он дословно подтвердил Борин рассказ. План чёрного ублюдка содрать с нас деньги с треском провалился. Трижды ура.
А вот арест за оскорбление полицейского остался в силе. Сидит муж мой в полицейском участке и не знает, что делать. Попросил адвоката. Ждал его пару часов, слава Богу разрешили хоть домой позвонить. Адвокат пришёл, каким то удивительным образом поверил в свадьбу в среду, в глупость ситуации, и в необходимость срочно выбраться оттуда, не повредив репутацию. Впрочем, может ему верить и сочувствовать по работе полагалось. По крайней мере, он поехал с Борей в суд, поговорил там с кем-то и принёс следующую новость:надо признать себя виновным и заплатить 100 долларов штрафа. Тогда отпустят и в личное дело не запишут (или запишут, но на короткое время – детали не помню уже). Мужик мой, правда, опять раскипятился. Какого хрена вину признавать, если он не виноват? Твоё дело, говорит адвокат, но тут твоё слово против слова полицейского, и угадай, кому поверят. Плюс, начнёшь артачиться, будешь ночевать в тюрьме, это уж точно. Зная своего мужа, я на 100% уверена, что он бы лучше в тюрьме неделю ночевал, чем виновным себя признавать, но мысь о том, что я его жду “у венца”, что сегодня наш день, и что все будут волноваться, убедила его в необходимости компромисса.
Потом они долго ждали свою очередь в суде, Боря признавал сквозь зубы свою вину, платил штраф, ловил такси, чтобы добраться обратно до парковки злосчастного спортивного магазина, где всё ещё стояла машина, и ехал домой.

Он рассказал мне свою историю, я ему свою… и мы испугались. Может, это знак какой? Что же это такое, в день свадьбы, причём у обоих? Не по себе как то от такой кармы. Решили спросить у раввина, стоит ли нам вообще после этого жениться.

А вот что сказал раввин, о злоключениях на свадьбе, а также о печальных последствиях первой (хе-хе) брачной ночи я расскажу в следующий раз. Это будет пятая, и последняя, часть.

V. Happy end или что-то вроде.

Я не знаю, какие законы там, где вы живёте, а в Массачусеттсе женятся так: приходишь в City Hall, заполняешь какие-то формы, приносишь бумажку, что у тебя нет сифилиса (вот, разглашаю тут личную информацию – сифилиса у меня нет), и тебе выдают брачный сертификат. Только он ничего не значит. Надо принести этот сертификат на церемонию, и тот, кто церемонию проводит (священник, раввин, судья, не важно, был бы официально признан штатом, как человек, имеющий право заключать браки), должен после бракосочетания этот сертификат подписать. Заверить, что церемония таки имела место быть. Потом надо это бумажку обратно в City Hall тащить, но это уже в данном контексте не важно.
Короче, приезжаем мы на собственную свадьбу, время уже вечернее. Настроение, после услышанного и пережитого, настороженно-нервное. Подъезжают родственники, которых мы перед выходом успели обзвонить. Мы им тоже всё рассказываем, и им тоже нехорошо становится. Раввин, к счастью, домой ещё не ушёл и готов нас совохупить. Где, спрашивает, сертификат ваш? Нужно ли вам объяснять, что в нервотрёпке и спешке мы сертификат дома забыли?

Дальше было весело. До дома – минут 15. Борька говорит, я смотаю быстренько, полчаса туда-обратно. Раввин (золотой мужик) соглашается ещё подождать. А мы вдруг все испугались. Как то события этого дня на нас нехорошо подействовали. Я – против. Я боюсь, чтобы он куда-то ехал. Мама тоже. В рядах паника – ничего хорошего в этот день произойти просто не может – врежется в кого-то, как пить дать. Раввин смотрит на нас, как будто у нас мозги поехали. И тут я ему всё рассказываю. Про гражданство, про машину, про чёрного, про тюрьму…
- Понимаете, мы и жениться после всего этого боимся. Какие-то знаки нехорошие.
- Да нет, наоборот. Это знак, что всё плохое остаётся ДО свадьбы, а потом будет только хорошее. У вас будет долгий счастливый брак, вот увидите.
Раввину хочется верить, но поездка за сертификатом ведь всё ещё ДО свадьбы… Мой муж говорит мне, чтобы я не сходила с ума, и уезжает. Сидим на иглах полчаса, но он, к счастью приезжает живой и здоровый в целой машине и сертификат привозит.

Бракосочетнулись мы без сучка и задоринки, маленькая хупа, мало народу, тихо и мирно, и без нервотрёпок. Даже странно как-то. Потом очень мило посидели дома с семьёй, и тоже без приключений. Расслабились. Всё, думаем, проехали.

Почти проехали. Не то я в пёстрой толпе, не то Борька в каталажке, но один из нас подцепил какой-то очень мерзкий вирус. И в первую (ну, кто считает) брачную ночь передал это счастье другому. Вообще-то могли бы, между прочим, и без брачной ночи обойтись – никому после такого дня ничего, мягко говоря, не хотелось. Но тут на нас весь культурно-исторический багаж навалился – надо, говорит, Федя, надо. А раз надо – что делать? И вот просыпаемся мы на следующий день больные вдрызг. Температура, распухшее горло, из носа льёт, морда красная, голову от подушки не поднять. Теория, что всё плохое осталось до свадьбы, даёт первую трещину. А мы выходной только один на работе брали – отпуска не осталось к тому моменту, больничных тоже. Пришлось лекарств наглотаться и на работу ползти. Припираюсь на работу, а меня все радостно так спрашивают: “Ну как, как свадьба-то прошла?” Периодически продувая нос и откашливаясь, рассказываю всё, что вы уже знаете. Сотрудники выпадают в осадок и зовут других – послушать про это чудо. Следуюшие две недели хожу на работу больная и всему зданию по очереди пересказываю уже набившую оскомину историю, даже знаменитой становлюсь на время – меня все в коридорах узнают. Девушка с весёлой свадьбой. И у Бори на работе тоже самое. Горло от постоянных пересказов болит ещё сильнее.

Кстати, на следующий день в газетах восторженно описывалась церемония принятия гражданства рекордным количеством человек. И как все эти люди были счастливы. Даже интервью взяли у какого-то парня из Африки, с именем типа Нгеремба Матомба, и он там кипятком писал по поводу великолепно (!) организованной церемонии. Насчёт Матомбы не знаю, а у меня спросить забыли. Хоть в ЖЖ мои читатели правду узнают, её ведь ни задушишь, ни убъёшь.

Ну вот и всё. Стали они жить, поживать, да добра наживать. А также плодиться и размножаться. Впрочем, это уже другая история.