Импульс

[azbukivedi]

Поступая учиться на физиотерапевта, я представляла себе как после окончания учёбы буду работать в какой-нибудь крутой частной клинике и специализироваться на спортивных травмах, снисходя лишь иногда до простых смертных с болями в спине от слишком долгого сидения за компьютером. Я бредила биокинетикой, с упоением практиковала реабилитационные упражнения разной сложности на сокурсниках во время лабораторок и хотела попасть в резидентуру, где обучали мануальной терапии.

Действительность оказалась... тем, чем она обычно оказывается. Есть у неё такая особенность – крушить мечты. Намечтаешь себе, нафантазуруешь, а тут приходит действительность и давай лупить чайником по морде. Устроиться в частную клинику, не говоря уже о тех из них, что были ориентированы на спортсменов, было сразу по окончанию колледжа практически невозможно; если и брали где-то вчерашних студентов без опыта работы, то на роль подмастерья, за гроши, невзирая на master’s degree. Mеня такое положение дел не устраивало – слишком долго и тяжело я училась, чтобы снова с нуля начинать. Короче, пришлось идти по пути 95% выпускников и устраиваться на работу в реабилитационный центр. Не совсем дом для престарелых, но похоже – предыдущая ступенька. Старички после операций, с которыми надо ходить по коридору, учить пользоваться палочкой, давление мерить.... Не до спортивных достижений тут, приобретённые за годы учёбы навыки быстро теряются, а знание биокинетики не пригождается почти никогда. И вот ходила я, вся такая грустная, учила старичков садиться на унитаз, не повредив свежезаменённое колено, пересаживала бабушек, перенесших инсульт, с кресла-качалки на кровать и обратно, и жаловалась всем и вся, что не моё это, что хочу я с молодыми работать, у которых и мотивировка другая, и травмы интересные, и организм длинные сессии может выносить, а не пять минут по коридору – десять отдыхать. Кажется, жалобы мои на жизнь дошли, в итоге, до вышестоящих ушей. Надо заметить, что работодателем нашим была не сама больница, а некая огромная компания, поставлявшая специалистов по реабилитационной медицине в различные организации по всей стране. И вот однажды вызвала меня моя начальница к себе в оффис.

- Ты, говорят, хочешь спортивными травмами заниматься и с больными работать?
- Хочу, ещё как, - обрадовалась я.
- Смотри, тут недалеко есть больница, одно крыло которой отдано психически ненормальным людям, опасным для общества. Вроде тюрьмы, только их там лечат. Так вот, ребята там молодые, и у двоих спортивные травмы – один упал во время ежедневной игры в баскетбол, а второй только недавно туда попал, на мотоцикле разбился. Физиотерапевт наш, который к этой больнице приставлен, заболел, и мы решили послать тебя.
- А как же... Там же опасно, - как-то не совсем уверенно промямлила я.
- Во-первых, там санитары на каждом углу. Тот, что на мотоцикле разбился, вроде спокойный, ему лекарства помогают, его выпишут скоро. А второй действительно может вытворить что-то, но все сессии с ним проходят в присутствии санитара. Одну тебя с ним не оставят ни на секунду. Зато парень молодой, очень хочет поправиться, можешь все свои навыки на нём восстановить, любые упражнения давать, что хочешь. Спортивная медицина. Соглашайся.

***

Больница как больница. Кустики-деревца, скамеечки вокруг, медсёстры курят перед входом. Объясняю, кто я и что. Как-то странно смотрят, показывают рукой – вам туда. И правда – тюрьма. Заднее крыло здания, спереди не видно, железная дверь, решётки, получаю пропуск, показываю удостоверение личности, ещё одна дверь, узкий коридор, никого нет. Нахожу кабинет главврача, захожу. Приятный дядечка такой, лет пятидесяти, показывает мне истории болезней ребят, которых мне предстоит лечить. С первым всё понятно, напился, врезался куда-то, травма ноги, оказал сопротивление, в полиции крушил всё подряд, в суде орал что-то, психологу чуть шею не свернул, признали невменяемым и сюда упекли. Лекарства помогают, сейчас тихий-спокойный, у предыдущего терапевта с ним проблем не было, санитара к тебе приставим на всякий случай, но бояться нечего, он уже несколько месяцев как без нарушений.

- А второй? – интересуюсь я.
- Вот со вторым проблемы. Но ты не бойся, мы тебе большого сильного санитара дадим, он с ним умеет управляться, - успокаивает меня доктор.
- А в чём дело-то? У него психоз? Он буйнопомешанный? Он меня убить захочет? – я уже не рада, что сюда пришла, и даже мысть о «сильном санитаре» успокаивает слабо.
- Нет... Тут такое дело, Майк был хорошим парнем, в колледже учился, всё путём. И на какой-то вечеринке перебрал наркотиков и впал в кому. Из комы быстро вышел, но с тех пор не может сдерживать импульсы.
- Это как?
- Нету сдерживающих механизмов. Если ему что-то хочется, он это делает прямо там. Разозлишь его – бросится душить, хочет женщину – бросается на неё. При этом в другой момент может спокойно сидеть и читать Моэма, например. Умнейший парень этот Майк, родители и сестра места себе не находят. Кто-то приходит к нему почти каждый день. Иногда он прекрасно их встречает, а иногда начинает бить отца или мастурбировать на глазах у сестры. Короче, непредсказуемо – зарождается импульс где-то и тут же приводится в действие. Он и сам не понимает, как это происходит. Лекарства не помогают. Довольно редкий случай. Good luck.

Сжимая историю болезни в руках и с опаской оглядываясь, я прохожу по полутёмному коридору в спортзал, где меня должен ждать Майк.

Продолжение следует.