Визит дамы
May. 22nd, 2005 02:40 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediКакими же старухами казались мне сорокалетние женщины в 15 лет! Усталые, с ранними морщинами, забегавшиеся, затраханные жизнью, неустроенностью, вечной нехваткой того или этого, духовного или физического, эмоционального или материального. Наши мамы. За редким исключением, положившие на себя, «со следами былой», или уже без оных. Тут мы такие юные и прекрасные, а это... да старые курицы это. Жестоко, но 15 лет – жестокий возраст, что уж тут оправдываться за прошлые грехи, тем более, что грехи исключительно «умственные». Что думалось, то думалось...
***
Почти все мои знакомые иммигранты помнят момент, когда они решили «Всё! Уезжаю!» Не все, конечно, но очень, очень многие. У некоторых этот процесс шёл постепенно, и момент «эврики» не отложился в памяти, а может, и не было его. Но те, у кого он был, запомнили этот поворот в сознании на всю жизнь.
Для меня такой момент наступил в восьмом классе, когда в Москву приехала Циля.
Я бы в жизни не узнала о сием знаменательном событии , если бы она не привезла что-то-там-уж-не-помню-что от маминой двоюродной сестры. Тётя моя уехала в Америку в середине семидесятых, когда мне было лет 5 или около того, и регулярно посылала нам письма с большим количеством фотографий, а также посылки с вещами, о которых стоит когда-нибудь написать отдельно. Сейчас-то я знаю, что по большей части это была китайская дешёвка, но в Москве 70-х ярко-красные тапочки в вышитыми на них павлинам,и или ядовито-розовые ночные рубашки с цветуёчками всех оттенков зелёного и синего на груди казались сокровищами Али-Бабы. Когда я гуляла по улицам в куртках или юбках, присланных тётей, на меня в буквальном смысле оглядывались все. Не было в Москве ни такой одежды, ни таких красок, ни таких фасонов. Просто не было. А какие она присылала наклейки! Я лепила их на обложку дневника, и посмотреть на это переливающееся чудо сбегалось пол класса. Да и качество цветных фотографий на кодаковской плёнке поражало моё детское воображение. Вот на фотографии моя троюродная сестра, стоит возле своего дома, на СВОЕЙ лужайке и играет ни то в крикет, ни то в мини-гольф. Вот вся американская мешпуха сидит в ресторане за столом. Ничего себе там рестораны... Вот... да мало ли было этих «вот»! Другая жизнь совсем, разве сравнишь?
И тем не менее, я всю эту заморскую красу воспринимала именно как сказку. Да, там лучше, там свои лужайки и омары в ресторанах, там красивая одежда и открытки, которые можно рассматривать часами, но это ТАМ. А я - тут. Тут мой дом, мои друзья, мои родители. Вырасту – в гости поеду.
Классу к восьмому я уже всё хорошо понимала и про Советский Союз и окружающую меня действительность, никаких пионерских иллюзий не питала, к городу своему, как уже когда-то писала, всегда была равнодушна, но при этом об отъезде не задумывалась. В голову не приходило.
***
Приехал тут из Москвы американец один знакомый пару лет назад. Сидели мы на какой-то вечеринке, и мужчины принялись обсуждать, насколько восточноевропейские девушки красивее североамериканских. «О, кстати» - говорю, - «Боб, ты ж недавно в Москве был, как тебе русские женщины?» Боб, к моему удивлению, замялся.
- Что такое, не понравились русские женщины? - не поняли мы.
- Очень понравились русские девушки, - улыбнулся Боб, - но что с ними происходит после сорока, да даже тридцати пяти, я не знаю. Наверное, там очень тяжёлая жизнь... Я видел очень много красивых девушек, и ни одной красивой женщины старше сорока. Или младше, не знаю.
***
Имя «Циля» ассоциировалось у меня со старой еврейкой с большим носом, жёсткими чёрными усиками и приличного размера задницей. К тому же эта Циля уехала в Америку до того, как я родилась. И уже институт на тот момент закончила. Ну, мамонт, короче. Но ладно уж, приехала, привезла там что-то, расскажет, может, что-нибудь интересное, пойдём пообщаемся с Цилей. Первая, можно сказать, послеперестроечная ласточка, по крайней мере из тех, кого нам удалось увидеть. Интересно, всё-таки.
В комнату не вошла, а впорхнула молодая, стройная, со вкусом одетая женщина, с широкой улыбкой, обнажающей великолепные зубы, с задорной чёлкой и искорками в глазах. Она тараторила без перерыва: ой светочка как же много я о тебе слышала а как там школа а что новенького а вот это кольцо тебе ой а это наверное леночка я тебя привезла подарки а вы знаете мой папа так рвался в москву но увидел очередь в гастроном и сказал что не будет тут стоять даже если они золото там бесплатно выдают вы знаете отвыкаешь от этого очень а вы ира очень приятно познакомиться мне много о вас рассказывали... вэйз мир какой тут воздух чем вы дышите вэйз мир и очереди, очереди а вы женя да ну как же очень приятно....
И так два часа. Мы мило улыбались, расспрашивали о жизни в Америке, радовались подаркам, рассказывали о себе и своей жизни, передавали посылки и приветы, разглядывали фотографии, расспрашивали о жизни в Америке, обещали, что подумаем об эмиграции, прощались, ещё улыбались, на обратном пути обсуждали Цилины туфли и платье (ещё бы, мы о таком и не мечтали)... и тут другая моя тётя, не помню уже по поводу чего, сказала: «Ну да, в свои сорок два, с двумя взрослыми сыновьями, она уже...»
***
Дальше я не помню. Ни слова. Возраст Цили ударил меня током и вышиб из колеи хорошо и надолго. Я и забыла, что она должна была быть меня старше минимум лет на двадцать с чем-то, мне как-то в голову не приходило, что эта молодая, изящная, без каких бы то ни было следов усталости на лице женщина, является матерью двоих сыновей, каждый из которых был старше меня. Во время нашей встречи мне ужасно хотелось уединиться с ней и поболтать "по девичьи": поитересоваться, где дают такие туфли, расспросить про макияж и краску для волос, узнать что-нибудь интересное про американских парней, рассказать о своей жизни. Нет, я отдавала себе отчёт, что это взрослая, замужняя женщина, но это был тот случай, когда возраст казался не важным. Передо мной сидела ЖЕНЩИНА, молодая женщина, бесконечно далёкая от столь привычных мне окружающих женщинин этого возраста. Не осевшая, не махнувшая на себя рукой, явно старающаяся быть привлекательной, наверняка пользующаяся успехом у мужчин... НЕ СТАРАЯ.
И я сказала об этом своей маме. С присущим мне тогда (ок, ок, и сейчас, но в меньшей степени) максимализмом: вот, мол, я-то думала, что сорок - это старость, глядя на вас тут всех, а посмотрела на Цилю и усомнилась, совсем молодая она, и внешне, и внутренне. По поводу чего выслушала получасовую лекцию про жизнь "там" и "тут", про "их" быт и "наш" быт, про "их" средства для ухода за собой, и "наши".
И с этого момента я захотела в Америку. Помню момент. Помню весенний день 86-го года, помню себя, восьмиклассницу, в шоке от только что открытого и понятого. Помню как что-то "законтачило" в голове. Я была равнодушна к деталям: ни красивая одежда, ни блестящие наклейки, ни креветки и авокадо, ни яркие фотографии из американской жизни не имели значения. Как не имели значения очереди за колбасой и необходимость стирать пододеяльники руками в ванной, пионерские дружины и давка в автобусе по утрам. Я просто вдруг поняла, что ВСЁ ВМЕСТЕ даст мне шанс дольше быть женщиной, не устать к сорока, не превратиться в наших мам и тёть. И так мне захотелось в тот мир, где сорокалетние женщины молоды и привлекательны...
***
Забавно писать об этом из Америки. Количество некрасивых, толстых и плохо одетых и ухоженных женщин тут потрясает, даже в Бостоне, а уж в Кентукки каком-нибудь вообще кошмар. Циля мало похожа на среднюю американку того же возраста. Впрочем, я тоже мало похожа на среднюю американку, и слава богу. У меня просто есть ШАНС - есть лёгкий быт, современные косметические средства и достаточное количество денег. Причины, по которым я в итоге уехала из России и до сих пор тут живу сильно изменились с того весеннего дня 86-го года, как изменилась я сама. А вот желание продлить молодость осталось... И память осталась - о Циле и о том дне, подарившем мне надежду.
***
Почти все мои знакомые иммигранты помнят момент, когда они решили «Всё! Уезжаю!» Не все, конечно, но очень, очень многие. У некоторых этот процесс шёл постепенно, и момент «эврики» не отложился в памяти, а может, и не было его. Но те, у кого он был, запомнили этот поворот в сознании на всю жизнь.
Для меня такой момент наступил в восьмом классе, когда в Москву приехала Циля.
Я бы в жизни не узнала о сием знаменательном событии , если бы она не привезла что-то-там-уж-не-помню-что от маминой двоюродной сестры. Тётя моя уехала в Америку в середине семидесятых, когда мне было лет 5 или около того, и регулярно посылала нам письма с большим количеством фотографий, а также посылки с вещами, о которых стоит когда-нибудь написать отдельно. Сейчас-то я знаю, что по большей части это была китайская дешёвка, но в Москве 70-х ярко-красные тапочки в вышитыми на них павлинам,и или ядовито-розовые ночные рубашки с цветуёчками всех оттенков зелёного и синего на груди казались сокровищами Али-Бабы. Когда я гуляла по улицам в куртках или юбках, присланных тётей, на меня в буквальном смысле оглядывались все. Не было в Москве ни такой одежды, ни таких красок, ни таких фасонов. Просто не было. А какие она присылала наклейки! Я лепила их на обложку дневника, и посмотреть на это переливающееся чудо сбегалось пол класса. Да и качество цветных фотографий на кодаковской плёнке поражало моё детское воображение. Вот на фотографии моя троюродная сестра, стоит возле своего дома, на СВОЕЙ лужайке и играет ни то в крикет, ни то в мини-гольф. Вот вся американская мешпуха сидит в ресторане за столом. Ничего себе там рестораны... Вот... да мало ли было этих «вот»! Другая жизнь совсем, разве сравнишь?
И тем не менее, я всю эту заморскую красу воспринимала именно как сказку. Да, там лучше, там свои лужайки и омары в ресторанах, там красивая одежда и открытки, которые можно рассматривать часами, но это ТАМ. А я - тут. Тут мой дом, мои друзья, мои родители. Вырасту – в гости поеду.
Классу к восьмому я уже всё хорошо понимала и про Советский Союз и окружающую меня действительность, никаких пионерских иллюзий не питала, к городу своему, как уже когда-то писала, всегда была равнодушна, но при этом об отъезде не задумывалась. В голову не приходило.
***
Приехал тут из Москвы американец один знакомый пару лет назад. Сидели мы на какой-то вечеринке, и мужчины принялись обсуждать, насколько восточноевропейские девушки красивее североамериканских. «О, кстати» - говорю, - «Боб, ты ж недавно в Москве был, как тебе русские женщины?» Боб, к моему удивлению, замялся.
- Что такое, не понравились русские женщины? - не поняли мы.
- Очень понравились русские девушки, - улыбнулся Боб, - но что с ними происходит после сорока, да даже тридцати пяти, я не знаю. Наверное, там очень тяжёлая жизнь... Я видел очень много красивых девушек, и ни одной красивой женщины старше сорока. Или младше, не знаю.
***
Имя «Циля» ассоциировалось у меня со старой еврейкой с большим носом, жёсткими чёрными усиками и приличного размера задницей. К тому же эта Циля уехала в Америку до того, как я родилась. И уже институт на тот момент закончила. Ну, мамонт, короче. Но ладно уж, приехала, привезла там что-то, расскажет, может, что-нибудь интересное, пойдём пообщаемся с Цилей. Первая, можно сказать, послеперестроечная ласточка, по крайней мере из тех, кого нам удалось увидеть. Интересно, всё-таки.
В комнату не вошла, а впорхнула молодая, стройная, со вкусом одетая женщина, с широкой улыбкой, обнажающей великолепные зубы, с задорной чёлкой и искорками в глазах. Она тараторила без перерыва: ой светочка как же много я о тебе слышала а как там школа а что новенького а вот это кольцо тебе ой а это наверное леночка я тебя привезла подарки а вы знаете мой папа так рвался в москву но увидел очередь в гастроном и сказал что не будет тут стоять даже если они золото там бесплатно выдают вы знаете отвыкаешь от этого очень а вы ира очень приятно познакомиться мне много о вас рассказывали... вэйз мир какой тут воздух чем вы дышите вэйз мир и очереди, очереди а вы женя да ну как же очень приятно....
И так два часа. Мы мило улыбались, расспрашивали о жизни в Америке, радовались подаркам, рассказывали о себе и своей жизни, передавали посылки и приветы, разглядывали фотографии, расспрашивали о жизни в Америке, обещали, что подумаем об эмиграции, прощались, ещё улыбались, на обратном пути обсуждали Цилины туфли и платье (ещё бы, мы о таком и не мечтали)... и тут другая моя тётя, не помню уже по поводу чего, сказала: «Ну да, в свои сорок два, с двумя взрослыми сыновьями, она уже...»
***
Дальше я не помню. Ни слова. Возраст Цили ударил меня током и вышиб из колеи хорошо и надолго. Я и забыла, что она должна была быть меня старше минимум лет на двадцать с чем-то, мне как-то в голову не приходило, что эта молодая, изящная, без каких бы то ни было следов усталости на лице женщина, является матерью двоих сыновей, каждый из которых был старше меня. Во время нашей встречи мне ужасно хотелось уединиться с ней и поболтать "по девичьи": поитересоваться, где дают такие туфли, расспросить про макияж и краску для волос, узнать что-нибудь интересное про американских парней, рассказать о своей жизни. Нет, я отдавала себе отчёт, что это взрослая, замужняя женщина, но это был тот случай, когда возраст казался не важным. Передо мной сидела ЖЕНЩИНА, молодая женщина, бесконечно далёкая от столь привычных мне окружающих женщинин этого возраста. Не осевшая, не махнувшая на себя рукой, явно старающаяся быть привлекательной, наверняка пользующаяся успехом у мужчин... НЕ СТАРАЯ.
И я сказала об этом своей маме. С присущим мне тогда (ок, ок, и сейчас, но в меньшей степени) максимализмом: вот, мол, я-то думала, что сорок - это старость, глядя на вас тут всех, а посмотрела на Цилю и усомнилась, совсем молодая она, и внешне, и внутренне. По поводу чего выслушала получасовую лекцию про жизнь "там" и "тут", про "их" быт и "наш" быт, про "их" средства для ухода за собой, и "наши".
И с этого момента я захотела в Америку. Помню момент. Помню весенний день 86-го года, помню себя, восьмиклассницу, в шоке от только что открытого и понятого. Помню как что-то "законтачило" в голове. Я была равнодушна к деталям: ни красивая одежда, ни блестящие наклейки, ни креветки и авокадо, ни яркие фотографии из американской жизни не имели значения. Как не имели значения очереди за колбасой и необходимость стирать пододеяльники руками в ванной, пионерские дружины и давка в автобусе по утрам. Я просто вдруг поняла, что ВСЁ ВМЕСТЕ даст мне шанс дольше быть женщиной, не устать к сорока, не превратиться в наших мам и тёть. И так мне захотелось в тот мир, где сорокалетние женщины молоды и привлекательны...
***
Забавно писать об этом из Америки. Количество некрасивых, толстых и плохо одетых и ухоженных женщин тут потрясает, даже в Бостоне, а уж в Кентукки каком-нибудь вообще кошмар. Циля мало похожа на среднюю американку того же возраста. Впрочем, я тоже мало похожа на среднюю американку, и слава богу. У меня просто есть ШАНС - есть лёгкий быт, современные косметические средства и достаточное количество денег. Причины, по которым я в итоге уехала из России и до сих пор тут живу сильно изменились с того весеннего дня 86-го года, как изменилась я сама. А вот желание продлить молодость осталось... И память осталась - о Циле и о том дне, подарившем мне надежду.
