![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivedi- Уж лучше бы ты с гоем встречалась! - в сердцах бросает мне мама.
Вот тебе и раз... И это после всех уверений, что замуж надо выходить только за еврейского мальчика. И не просто замуж выходить – встречаться надо только с евреями, а то влюбишься ненароком. Когда мою маму, ещё школьницу, проводил до дома русский одноклассник, дед высунулся из окна и начал на всю улицу объяснять маме, что с гоями не гуляют. На идише. Больше тот парень в их дворе не показывался.
За тридцать лет в этой семье мало что изменилось. В десятом классе к нам пришёл новый мальчик, с вполне еврейской внешностью и фамилией. КАК он на меня смотрел. А я на него. Потом я заглянула в журнал и выяснила, что маму нового мальчика зовут Нина Ивановна Огурцова. И всё – никаких взглядов, я же помню мамины слова, можно влюбиться, я уже почти, считай, влюбилась, надо срочно закручивать гайки. Бедный парень так и не понял, что случилось, какое-то время ещё смотрел, вздыхал, но я упорно отказывалась его замечать. В нашей семье меня бы не простили.
И вдруг – такое.
- Ты знаешь, что в неделе всего два выходных? Если ты в субботу никуда поехать не можешь, это значит, что поездки на выходные отменяются. Навсегда. А ты путешествовать любишь. Кстати о путешествиях, ты знаешь, что далеко не везде есть кошерная еда? Мне вон путёвку на зимние каникулы предлагают, так как вы поедете? Ты понимаешь, что вся твоя жизнь будет подчинена всем этим «то не делай, это не носи, туда не ходи, это не ешь, сюда не смотри»? Я же знаю тебя, Анечка, не твоё это!
Мама бессильно опускается на стул. За последние несколько недель она постарела лет на пять. Я думала, нет страшнее кары, чем привести гоя в дом, а оказывается, еврей в кипе ещё хуже.
- Между прочим, ты сама виновата. Ты говорила не встречаться с Витькой. Он, видишь ли, красавчик такой, любитель и любимец баб, ему только одного надо, поверхностный плейбой, и так далее. Говорила? Так почему ты удивляешься, что я выбрала Женю?
- А почему, Анечка, надо обязательно кого-то выбирать? Тебе только восемнадцать лет! В старые девы тебя ещё никто не записывал, подумаешь, два парня претендуют на твоё внимание, да сколько их ещё будет? Подожди, посмотри...
- Нет, ну так же нельзя, если есть двое, то надо выбрать одного....
***
В школе я училась, училась, и ещё раз училась; шла на медаль. Медаль, правда, мне в итоге не досталась, но на личную жизнь времени не оставалось всё равно. К моменту поступления в институт я была нецелованной. Да что там нецелованной – за руку ни с одним парнем не держалась, кажется, с детского сада. Поэтому когда в первые же дни учёбы сразу двое ребят начали оказывать мне недвусмысленные знаки внимания, я просто не знала что делать и как себя вести. Чувствовала себя безмерно богатой, как нищий, которому вдруг досталось сто рублей, чувствует себя Крёзом. К тому же оба парня были стопроцентными евреями, маму можно было не бояться, чувств не сдерживать. Адреналин плескался в мозговых полушариях, сердце сладко ёкало: стоит выбрать одного из них, и всё столько раз прокрученное в голове, отфантазированное, сокровенное будет моим: поцелую, объятья, жаркие признания, кто знает, может даже....
Но сначала надо было выбрать, а это оказалось не такой уж простой задачей. Подарить свою первую страсть и первый поцелуй абы кому я не собиралась: кандидат нужен был достойный, а если достойных кандидатов двое, то выбрать надлежало наиболее достойного. И вот тут-то начались проблемы: ум с сердцем были явно не в ладу. Стройный, высокий красавец Виктор, похожий больше на звезду грузинского кино, чем на еврея, был умён, обходителен, эффектен. Он был альфа-самцом и знал это, с удовольствием рассказывал о победах на всевозможных олимпиадах, о том, с какой лёгкостью он поступил в институт, даже о прошлых своих женщинах. Тот факт, что этот «принц» выбрал объектом своих ухаживаний меня, наполнял меня гордостью, а моих сокурсниц завистью. А Женька... Женька был худеньким носатым мальчиком, покрытым экземой, в кипе, выглядевшей в Москве 80-х годов просто вызывающе. В религию он пришёл сравнительно недавно: семья получила отказ в выезде, какие-то религиозные организации взялись помочь им пережить этот тяжёлый период, мальчик попал под влияние ортодоксов, счёл религию единственной альтернативой царившему вокруг цинизму и беззаконию, и постепенно начал приобщаться, соблюдать кашрут и субботу, читать Тору, ходить в синагогу, даже обрезался.
Они оба провожали меня до дома, и ни один не уходил, пока не уйдёт другой. Правда, для Вити проводить меня означало проехать две лишние остановки на метро и три на автобусе, а дле Жени – ехать час в направлении, прямо противоположном его дому. Потом он полтора часа ехал домой. Женя мало говорил – болтали, в основном, мы с Витькой, обсуждая всё на свете, распушая перья на хвостах, стараясь перщеголять друг друга в остроумии и эрудиции. Те редкие фразы, которые Женя вставлял в наш словесный пинг-понг, показывали, что он образован и остроумен ничуть не меньше, но фраз было мало и они терялись в общем потоке.
Ребята из нашей группы никак не могли взять толк – почему я так долго выбираю? Неужели выбор не очевиден? Да вроде очевиден... Но что-то мешало мне дать Жене от ворот поворот. Остаться без него совершенно не хотелось: при мысли о поездках домой с Витей, но без Жени, внутри становилось как-то пусто.
Я решила разрубить этот гордиев узел одним волевым движением и сказала ребятам, что пока мы ходим гуртом, ничего путного не выйдет: чтобы сделать выбор мне нужно пообщаться с каждым по отдельности. В эти выхондые готова пойти в парк с одним, в следующие – с другим. Место встречи изменить можно, состав – нет. Женя воспринял это предложение спокойно, а вот Виктор нахохлился – отпускать меня одну с Женей он почему-то не хотел и в открытую сказал, что не понимает, почему же так трудно выбрать между двумя столь разными мужчинами. Интересно было наблюдать, как этот достаточно самоуверенный парень с одной стороны не мог понять, почему я сразу не выбрала его, и достаточно снисходительно смотрел на соперника, а с другой нутром чувствовал, что оставлять меня наедине с Женей – опасно, что есть что-то в этом носатом мальчике с плохой кожей, чего ему, любимцу фортуны, не понять и не охватить, центр тяжести какой-то несдвигаемый.
Продолжение следует
Вот тебе и раз... И это после всех уверений, что замуж надо выходить только за еврейского мальчика. И не просто замуж выходить – встречаться надо только с евреями, а то влюбишься ненароком. Когда мою маму, ещё школьницу, проводил до дома русский одноклассник, дед высунулся из окна и начал на всю улицу объяснять маме, что с гоями не гуляют. На идише. Больше тот парень в их дворе не показывался.
За тридцать лет в этой семье мало что изменилось. В десятом классе к нам пришёл новый мальчик, с вполне еврейской внешностью и фамилией. КАК он на меня смотрел. А я на него. Потом я заглянула в журнал и выяснила, что маму нового мальчика зовут Нина Ивановна Огурцова. И всё – никаких взглядов, я же помню мамины слова, можно влюбиться, я уже почти, считай, влюбилась, надо срочно закручивать гайки. Бедный парень так и не понял, что случилось, какое-то время ещё смотрел, вздыхал, но я упорно отказывалась его замечать. В нашей семье меня бы не простили.
И вдруг – такое.
- Ты знаешь, что в неделе всего два выходных? Если ты в субботу никуда поехать не можешь, это значит, что поездки на выходные отменяются. Навсегда. А ты путешествовать любишь. Кстати о путешествиях, ты знаешь, что далеко не везде есть кошерная еда? Мне вон путёвку на зимние каникулы предлагают, так как вы поедете? Ты понимаешь, что вся твоя жизнь будет подчинена всем этим «то не делай, это не носи, туда не ходи, это не ешь, сюда не смотри»? Я же знаю тебя, Анечка, не твоё это!
Мама бессильно опускается на стул. За последние несколько недель она постарела лет на пять. Я думала, нет страшнее кары, чем привести гоя в дом, а оказывается, еврей в кипе ещё хуже.
- Между прочим, ты сама виновата. Ты говорила не встречаться с Витькой. Он, видишь ли, красавчик такой, любитель и любимец баб, ему только одного надо, поверхностный плейбой, и так далее. Говорила? Так почему ты удивляешься, что я выбрала Женю?
- А почему, Анечка, надо обязательно кого-то выбирать? Тебе только восемнадцать лет! В старые девы тебя ещё никто не записывал, подумаешь, два парня претендуют на твоё внимание, да сколько их ещё будет? Подожди, посмотри...
- Нет, ну так же нельзя, если есть двое, то надо выбрать одного....
***
В школе я училась, училась, и ещё раз училась; шла на медаль. Медаль, правда, мне в итоге не досталась, но на личную жизнь времени не оставалось всё равно. К моменту поступления в институт я была нецелованной. Да что там нецелованной – за руку ни с одним парнем не держалась, кажется, с детского сада. Поэтому когда в первые же дни учёбы сразу двое ребят начали оказывать мне недвусмысленные знаки внимания, я просто не знала что делать и как себя вести. Чувствовала себя безмерно богатой, как нищий, которому вдруг досталось сто рублей, чувствует себя Крёзом. К тому же оба парня были стопроцентными евреями, маму можно было не бояться, чувств не сдерживать. Адреналин плескался в мозговых полушариях, сердце сладко ёкало: стоит выбрать одного из них, и всё столько раз прокрученное в голове, отфантазированное, сокровенное будет моим: поцелую, объятья, жаркие признания, кто знает, может даже....
Но сначала надо было выбрать, а это оказалось не такой уж простой задачей. Подарить свою первую страсть и первый поцелуй абы кому я не собиралась: кандидат нужен был достойный, а если достойных кандидатов двое, то выбрать надлежало наиболее достойного. И вот тут-то начались проблемы: ум с сердцем были явно не в ладу. Стройный, высокий красавец Виктор, похожий больше на звезду грузинского кино, чем на еврея, был умён, обходителен, эффектен. Он был альфа-самцом и знал это, с удовольствием рассказывал о победах на всевозможных олимпиадах, о том, с какой лёгкостью он поступил в институт, даже о прошлых своих женщинах. Тот факт, что этот «принц» выбрал объектом своих ухаживаний меня, наполнял меня гордостью, а моих сокурсниц завистью. А Женька... Женька был худеньким носатым мальчиком, покрытым экземой, в кипе, выглядевшей в Москве 80-х годов просто вызывающе. В религию он пришёл сравнительно недавно: семья получила отказ в выезде, какие-то религиозные организации взялись помочь им пережить этот тяжёлый период, мальчик попал под влияние ортодоксов, счёл религию единственной альтернативой царившему вокруг цинизму и беззаконию, и постепенно начал приобщаться, соблюдать кашрут и субботу, читать Тору, ходить в синагогу, даже обрезался.
Они оба провожали меня до дома, и ни один не уходил, пока не уйдёт другой. Правда, для Вити проводить меня означало проехать две лишние остановки на метро и три на автобусе, а дле Жени – ехать час в направлении, прямо противоположном его дому. Потом он полтора часа ехал домой. Женя мало говорил – болтали, в основном, мы с Витькой, обсуждая всё на свете, распушая перья на хвостах, стараясь перщеголять друг друга в остроумии и эрудиции. Те редкие фразы, которые Женя вставлял в наш словесный пинг-понг, показывали, что он образован и остроумен ничуть не меньше, но фраз было мало и они терялись в общем потоке.
Ребята из нашей группы никак не могли взять толк – почему я так долго выбираю? Неужели выбор не очевиден? Да вроде очевиден... Но что-то мешало мне дать Жене от ворот поворот. Остаться без него совершенно не хотелось: при мысли о поездках домой с Витей, но без Жени, внутри становилось как-то пусто.
Я решила разрубить этот гордиев узел одним волевым движением и сказала ребятам, что пока мы ходим гуртом, ничего путного не выйдет: чтобы сделать выбор мне нужно пообщаться с каждым по отдельности. В эти выхондые готова пойти в парк с одним, в следующие – с другим. Место встречи изменить можно, состав – нет. Женя воспринял это предложение спокойно, а вот Виктор нахохлился – отпускать меня одну с Женей он почему-то не хотел и в открытую сказал, что не понимает, почему же так трудно выбрать между двумя столь разными мужчинами. Интересно было наблюдать, как этот достаточно самоуверенный парень с одной стороны не мог понять, почему я сразу не выбрала его, и достаточно снисходительно смотрел на соперника, а с другой нутром чувствовал, что оставлять меня наедине с Женей – опасно, что есть что-то в этом носатом мальчике с плохой кожей, чего ему, любимцу фортуны, не понять и не охватить, центр тяжести какой-то несдвигаемый.
Продолжение следует
