Троица - продолжение
Dec. 16th, 2005 08:50 am![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
azbukivediНачало
Прогулка с Витей ничем не отличалась от обычных каждодневных проводов домой. Та же болтовня обо всё на свете, тот же распушённый обеими сторонами хвост. А в подъезде он полез целоваться – профессионально, опытно, заученно. От неожиданности я раскрыла губы и ответила взаимностью. А в голове стучало: «Стена холодная какая». «Неудобно голову задирать, какой же он высокий». «И ЭТО мой первый поцелуй? Ну надо же...»
Я неловко высвободилась, наспех попрощалась и убежала домой. Звонок в дверь – Виктор. Я забыла шапку на подоконнике. Какого чёрта я пригласила его в дом? Он сидел у нас на кухне и рассказывал маме о том, как трудно было победить на районной олимпиаде по физике, как он замечательно готовит яичницу, о каких-то книгах, которые он прочёл... Мне почему-то казалось, что маме он понравится, что вот сейчас он уйдёт, и я услышу, какого замечательного, положительного еврейского юношу я привела в дом. Но мама молчала, поджав губы.
- Это твой выбор, я не хочу давать советов.
- Мам, но я сама спрашиваю, мне интересно твоё мнение.
- Очень уж он себя любит. Не уверена, что он способен любить кого-то ещё. Этот всю жизнь гулять будет.
- Мам, ну ты о чём? При чём тут это? Мы ж не женимся послезавтра! Мне просто интересно...
- Анечка, мне хочется, чтобы ты была счастлива, чтобы тебя любили. Вите твоему нужна очередная победа, и он упорствует, потому что ты не прыгаешь к нему в руки, как другие. Неужели ты сама этого не видишь?
- А я думала, он тебе понравится....
- Нет, доча, такие нравятся только восемнадцатилетним девочкам, а пожившие женщины видят их насквозь. Не советую.
***
Женя рассказывал мне об иудаизме.
- Понимаешь, Ань, религиозные люди были единственными порядочными людьми вокруг нас. Самые мудрые, самые интересные, самые бескорыстные из тех, кто нас окружал и окружает – ортодоксальные иудеи. Остальные врут, приспосабливаются, изворачиваются, подлаживаются под систему и говорят, что так и надо. Мне противна эта страна и этот режим, я верю тем, кто противостоит ему, а не ложится под него.
- Мне тоже противна политическая система, но при чём тут религия?
- А без религии не получается. Это то, что даёт силы и придаёт смысл, без Бога выстоять в борьбе со злом очень трудно, все моральные нормы становятся относительными, хочешь делать так, как лучше, а Он учит делать так, как правильно. Это ориентир, и чем труднее жизнь, чем больше испытаний она тебе подкидывает, тем ориентир нужнее.
Я слышала о людях, приходящих в религию в результате суровых испытаний, подброшенных жизнью, и не спорила. В конце концов, мы в отказе не сидели, нас КГБ не преследовало, моего отца с работы не выгоняли... Кто знает, окажись мы с таком же переплёте, что и Женина семья, куда бы нас повело? Наверное, вера в Бога помогает в беде, стоит просто принять этот факт, даже если не понимаешь его. И я приняла Женькину религиозность – как данность, безоценочно, не задумываясь о последствиях.
Целоваться Женька не лез. Мне даже как-то неловко стало: что такое, в Витей поцеловалась, а с Женей нет? Юная моя душа требовала справедливости и, наклонившись, я чмокнула его в щёку. Женя пробормотал «пока» и тут же убежал, а я осталась стоять в подъезде с глупой улыбкой на лице. Так хотелось, чтобы он мне ответил, чтобы остался... Но обиды не было, было предвкушение грядущего.
***
Мы поцеловались в следующий раз: я наврала Вите, что иду в гости к родственникам, и сбежала с Женей в кино. Мы касались пальцами в темноте кинотеатра, потом, откровенно и уже не стесняясь, гладили руки друг друга, потом я положила голову ему на плечо... О чём был фильм, не помню, но помню, что выйдя из кинотеатра и добежав до ближайшего тёмного угла, мы впились губами друг в друга, жадно, поспешно, неумело, захлёбываясь от эмоций, как умеют только невинные семнадцатилетки. Первый поцелуй длиной в пол часа. Первый? Ах, да, был ещё Витя...
Вите пришлось сказать, что выбор пал не на него. Обескураженны, удивлённый таким поворотом событий Витя робко пытался выяснить, за что он впал в немилость. Почему-то вместо того, чтобы объяснить ему, что меня с самого начала больше тянуло к Жене, что так гормоны легли, и что это не его вина, я сочла нужным прочесть ему лекцию, повторяя почти слово в слово то, что сказала мама. Я объяснила Вите, что у него нет Женькиного внутреннего стержня, что он самовлюблённый красавец и будет гулять как только пройдёт любовь. Витя, почему-то, не спорил и выглядел скорее удивлённым, а не по-настоящему расстроенным, чем в очередной раз убедил меня, что выбор я сделала правильный.
Отделалась – и забыла, погружённая с головой в первую любовь.
Продолжение следует
Прогулка с Витей ничем не отличалась от обычных каждодневных проводов домой. Та же болтовня обо всё на свете, тот же распушённый обеими сторонами хвост. А в подъезде он полез целоваться – профессионально, опытно, заученно. От неожиданности я раскрыла губы и ответила взаимностью. А в голове стучало: «Стена холодная какая». «Неудобно голову задирать, какой же он высокий». «И ЭТО мой первый поцелуй? Ну надо же...»
Я неловко высвободилась, наспех попрощалась и убежала домой. Звонок в дверь – Виктор. Я забыла шапку на подоконнике. Какого чёрта я пригласила его в дом? Он сидел у нас на кухне и рассказывал маме о том, как трудно было победить на районной олимпиаде по физике, как он замечательно готовит яичницу, о каких-то книгах, которые он прочёл... Мне почему-то казалось, что маме он понравится, что вот сейчас он уйдёт, и я услышу, какого замечательного, положительного еврейского юношу я привела в дом. Но мама молчала, поджав губы.
- Это твой выбор, я не хочу давать советов.
- Мам, но я сама спрашиваю, мне интересно твоё мнение.
- Очень уж он себя любит. Не уверена, что он способен любить кого-то ещё. Этот всю жизнь гулять будет.
- Мам, ну ты о чём? При чём тут это? Мы ж не женимся послезавтра! Мне просто интересно...
- Анечка, мне хочется, чтобы ты была счастлива, чтобы тебя любили. Вите твоему нужна очередная победа, и он упорствует, потому что ты не прыгаешь к нему в руки, как другие. Неужели ты сама этого не видишь?
- А я думала, он тебе понравится....
- Нет, доча, такие нравятся только восемнадцатилетним девочкам, а пожившие женщины видят их насквозь. Не советую.
***
Женя рассказывал мне об иудаизме.
- Понимаешь, Ань, религиозные люди были единственными порядочными людьми вокруг нас. Самые мудрые, самые интересные, самые бескорыстные из тех, кто нас окружал и окружает – ортодоксальные иудеи. Остальные врут, приспосабливаются, изворачиваются, подлаживаются под систему и говорят, что так и надо. Мне противна эта страна и этот режим, я верю тем, кто противостоит ему, а не ложится под него.
- Мне тоже противна политическая система, но при чём тут религия?
- А без религии не получается. Это то, что даёт силы и придаёт смысл, без Бога выстоять в борьбе со злом очень трудно, все моральные нормы становятся относительными, хочешь делать так, как лучше, а Он учит делать так, как правильно. Это ориентир, и чем труднее жизнь, чем больше испытаний она тебе подкидывает, тем ориентир нужнее.
Я слышала о людях, приходящих в религию в результате суровых испытаний, подброшенных жизнью, и не спорила. В конце концов, мы в отказе не сидели, нас КГБ не преследовало, моего отца с работы не выгоняли... Кто знает, окажись мы с таком же переплёте, что и Женина семья, куда бы нас повело? Наверное, вера в Бога помогает в беде, стоит просто принять этот факт, даже если не понимаешь его. И я приняла Женькину религиозность – как данность, безоценочно, не задумываясь о последствиях.
Целоваться Женька не лез. Мне даже как-то неловко стало: что такое, в Витей поцеловалась, а с Женей нет? Юная моя душа требовала справедливости и, наклонившись, я чмокнула его в щёку. Женя пробормотал «пока» и тут же убежал, а я осталась стоять в подъезде с глупой улыбкой на лице. Так хотелось, чтобы он мне ответил, чтобы остался... Но обиды не было, было предвкушение грядущего.
***
Мы поцеловались в следующий раз: я наврала Вите, что иду в гости к родственникам, и сбежала с Женей в кино. Мы касались пальцами в темноте кинотеатра, потом, откровенно и уже не стесняясь, гладили руки друг друга, потом я положила голову ему на плечо... О чём был фильм, не помню, но помню, что выйдя из кинотеатра и добежав до ближайшего тёмного угла, мы впились губами друг в друга, жадно, поспешно, неумело, захлёбываясь от эмоций, как умеют только невинные семнадцатилетки. Первый поцелуй длиной в пол часа. Первый? Ах, да, был ещё Витя...
Вите пришлось сказать, что выбор пал не на него. Обескураженны, удивлённый таким поворотом событий Витя робко пытался выяснить, за что он впал в немилость. Почему-то вместо того, чтобы объяснить ему, что меня с самого начала больше тянуло к Жене, что так гормоны легли, и что это не его вина, я сочла нужным прочесть ему лекцию, повторяя почти слово в слово то, что сказала мама. Я объяснила Вите, что у него нет Женькиного внутреннего стержня, что он самовлюблённый красавец и будет гулять как только пройдёт любовь. Витя, почему-то, не спорил и выглядел скорее удивлённым, а не по-настоящему расстроенным, чем в очередной раз убедил меня, что выбор я сделала правильный.
Отделалась – и забыла, погружённая с головой в первую любовь.
Продолжение следует
