Lost in translation

[azbukivedi]

Когда я была молодая и глупая (кажется, с первой частью мы уже расправились), то считала, что для того, чтобы быть хорошим переводчиком, досточно просто знать два (или больше) языка. Русский знаю – галочка, английский знаю – галочка, сейчас как наперевожу... В 93-м году в Америку приехала моя мама, и мне пришлось основательно потаскаться с ней по бюрократическим конторам и врачам. Тут же выяснилось, что синхронный перевод – это искусство; суть передать могу, а вот грамотно предложение составить на ходу, не изменив смысла, получается через два раза на третий. Всё дело в скорости, решила я, синхронный перевод требует практики, потому что переводить надо очень быстро, а вот письменный текст я переведу как нечего делать. Знаете что самое смешное? Я лет десять была уверена, что так оно и есть, благо переводить меня просили много чего, и каждый раз я это делала с лёгкостью.

Пока не взялась переводить саму себя. Во-первых, оказалось, что переводить художественный текст это совсем не то, что переводить нотариальную доверенность или письмо свёкра в туристическую компанию с просьбой вернуть деньги за что-то там. Передать смысл, и сделать это грамотно, я действительно могу без проблем; бывают, конечно, загвоздки, но их мало и они разрешимы. А вот передача настроения или игры слов – совсем не лёгкое занятие. Во-вторых, выяснилось, что я не отношусь к легко переводимым авторам. «Других ботинок не видел, наши – вот такие!» (ц) Да ладно вам смеяться, ну, может, других авторов переводить ещё тяжелее, но мне почему-то всегда казалось, что перевод прозы, если это не Джеймс Джойс, не есть черезчур трудное занятие. А вот позавчера я пол часа мучалась над фразой «Она просыпалась в холодном поту и затравленно оглядывалась.» «She would wake up in cold sweat and…” And what? У профессиональных переводчиков, я полагаю, всё это давно отлажено, они многократно встречались с фразой «затравленно озирался» и знают оптимальный английский эквивалент. «Looked around, startled”? “Gazed about him with a hunted look on his face?” Как вы понимаете, в словаре этого не найдёшь, разве что в специальном каком-то, которого у меня нет. И это ведь ещё очень лёгкий пример, есть куда сложнее. Про всякие «чисто русские» обороты я вообще молчу. В каждом тексте – минимум пара непереводимок.

И тут меня осенило. А нафиг переводить? Мой рассказ - что хочу, то и делаю. Мне ведь, в конце концов, не надо думать-гадать, что хотел сказать автор – взяла сюжет и написала рассказ по-английски, периодически поглядывая в русскую версию, чтобы ничего не забыть и не пропустить. Дело пошло куда быстрее. Повесила законченную работу в своём англоязычном журнале, пришёл туда sherlock7_r и сказал, что это совсем другой рассказ, только сюжет знакомый. Вы понимаете, да? Сюжет – один к одному, каждая мелочь учтена, ничего не забыто. Герои говорят и делают одно и то же, в том же порядке, с той же реакцией. А рассказ – другой. И прав ведь Шерлок, я сама это заметила. Русский язык для меня – игрушка, я им жонглирую иногда, шутко-прибаутствую, пузырьки пускаю. С английским у меня отношения более почтительные, ненужное – отсекается. Вместо пяти прилагательных – три, вместо трёх деепричастных оборотов – два, длинючие, в лучших традициях русской литературы, предложения обрубаются, всё чисто-гладко, лаконично, геометрически правильно и западноевропейско. Это не я, это язык такой. Какой народ, такой язык. Английский аккуратно подстриженный газон против русского поля. Причём трава растёт одна и та же.

Ну хорошо, это, в конце концов, нечестно – я ведь не просто переводила, а переосмысливала собственный текст на другом языке. Когда-то, ещё в колледже, я провела более «чистый» эксперимент. Наша библиотека выставила старые книги на распродажу, всего 50 центов штука, и я случайно обнаружила в этой куче «Биллиард в половине десятого» Бёлля. На английском, вестимо. Дома у меня стояла русскоязычная версия, нечитанная. Я схватила книгу, принесла домой, и прочитала оба варианта, подряд, в течение пары дней. Сначала английский перевод, потом русский. Оба перевода, насколько я могла судить, не читая оригинала, – очень хорошие, профессионально сделанные. Разные книги. Сюжет один, герои одни и те же, а читается по-другому, ощущение другое, настроение иное.

У меня в журнале тут недавно обсуждали преимущества английского перевода Мураками перед русским, и наоборот. Посмотрела я на вашего русского Мураками, плюнула, и пошла его дальше по-английски читать. Не нравится мне «русский» Мураками почему-то, вот хоть убей. Вполне допускаю, что, начни я его сразу читать по-русски, получилось бы наоборот. Как-то привыкаешь к писателю в одном языке, а тут тебе вдруг другого подсовывают.

В нашем мозгу за родной язык отвечает один центр, а за иностранные – другой. По-настоящему двуязыки только те, кто учил оба языка одновременно, с раннего детства. У них эти языки в одном и том же участке мозга «расположены». У всех остальных, выучивших второй язык в зрелом возрасте, за английский (давайте уж я тут об английском, для простоты, - его можно заменить на любой другой, естественно) отвечает «иностранный центр». Вне зависимости от того, насколько хорошо мы выучили язык, он родным уже не станет, по определению. Просто физически не станет, он из другой радиоточки вещает. Соответственно, воспринимаем мы написанное на разных языках по-разному – дорожки нервов, переплетаясь и заплетаясь, играют с нами, подсовывают тут одни эмоции, там другие, мешают запах и цвет слов... тьфу, вот видите, что я делаю? Я бы в жизни это по-английски так не написала! Neurological pathways engage different centers of the brain, или что-то в этом роде. Грубо говоря, у центра, отвечающего за какую-нибудь эмоцию, может быть очень сильная связь с центром, отвечающим за родной язык, и очень слабая с тем, что отвечает за иностранные.

Итак, что мы имеем:
1) Сами языки – очень разные, ни разу не родственники; народы разные, культуры разные, общего мало.
2) Наше восприятие иностранных языков – иное, даже если языки были бы из одной группы (оба романо-германские, например), текст, написанный на одном, воспринимался бы не совсем так, как тот, что написан на другом.
3) Я не профессиональный переводчик, и не претендую. Включаю англоязычный отсек мозга и ваяю себе на заданную тему, по канве.

В результате... В результате я ловлю такой кайф, какого давно уже ни от какого интеллектуального занятия не получала. Хоть и не лёгкая это работа...
Попытки перевода на английский помогают очень многое понять про свой стиль – кудрявый он у меня слишком, лишнего много, на диету его, на диету.
Вольный перевод позволяет увидеть тот же сюжет в ином измерении, написать, фактически, другой рассказ на ту же тему. У меня ощущение, что я живу в кино, где один и тот же сюжет показывается с точек зрения разных персонажей. А уж реакция англоязычных друзей вообще бесценна – она имеет мало общего с вашей (да и рассказы ведь немного другие, как мы уже выяснили), и помогает увидеть какие-то ранее не замеченные вещи, даже переосмыслить что-то.

Короче, я подсела. Буду сидеть и переводить. Может, после себя любимой за других возьмусь. Ужасно нравится мне это занятие...